Сонно моргая, я села, от души зевнула и потерла лицо руками. Окончательно меня привела в чувства резко распахнутая дверь, на пороге которой появилась вся сияющая, слишком бодрая и бесящее свежая для раннего утра Алика. В глазах её горело пламя, на лице играла широкая улыбка, а в руках горшок, бережно прижатый тонкими пальцами к груди.

— Кэрри! Ри, ты не поверишь! — затараторила она, не замечая, что я не одна. Я и сама бы об этом не вспомнила, если бы не почувствовала скользящее движение горячих мужских пальцев на своей лодыжке. — Ри, мой малыш! Он расцвел! Представляешь?

Алика стремительно преодолела путь от двери к кровати и запрыгнула на неё с ногами, демонстративно выставив перед собой своего «малыша». В горшке, разумеется.

— Ри, посмотри, какой он хорошенький, — ворковала она, глядя с любовью на цветок в своих руках. И я бы тоже с ней порадовалась. Но я ни черта не выспалась. У меня жутко болит голова. Я, в конце концов, хочу есть… Да и звонкий голосок подруги бодрости не прибавил. Скорее наоборот, хотелось закутаться в одеяло, спрятаться, словно в кокон, и не слышать слишком уж громкого щебетания Алики. А ещё Арден. В моей постели. И как я буду объяснять подруге его наличие на своей территории? Нет, я вроде не обязана оправдываться, да и уже взрослая девочка. Сама в состоянии решить кого пускать в постель. Но, мне казалось, он понравился Алике и как она воспримет всю эту ситуацию…

Тем временем Алика, ничего и никого не замечая, продолжала восхищаться своим «малышом».

— Представляешь, ещё вчера ничего, а утром появился бутон и раскрылся прямо на рассвете. Такой белоснежный, такой…

Она мечтательно зажмурилась, а когда вынырнула из мира грез, наконец, обратила внимание на меня. И не только на меня.

— Ой, — пискнула она, ошарашенно прыгая взглядом с меня на Ардена, потом опять на меня. Затем нахмурилась. — А он тут что делает?

Уничижительно рявкнула она, ткнув пальцем в мужчину и зачем-то отдаляя подальше другую руку, в которой бережно держала горшок с Эдельвейсом. Арден приоткрыл один глаз, лениво оглядел гостью вместе с её «малышом» и усмехнулся:

— Всё ещё пытаюсь поспать, — невозмутимости мужчины можно было только позавидовать.

— Другого места не нашел? — прошипела подружка, гневно сузив глаза. Такой агрессивной я свою подругу видела крайне редко. Если точнее, лишь пару раз за все время нашего знакомства. Вот только понять не могла, с чего вдруг Алика так взъелась на Ардена… И почему у меня такое ощущение, что меня мама с отцом застукали в самый пикантный момент, а не подружка проявила бесцеремонность? Я даже рот открыла, но слава с праведными возмущениями так и не слетели с языка…

— Ну, во-первых, это не твое дело, — промурлыкал Арден, не открывая глаз. — А во-вторых, Алика, завидуй молча и, пожалуйста, за пределами этой комнаты, — он сделал небольшую паузу и вдруг с изрядной долей пафоса воскликнул, подняв указательный палец вверх: — А ещё, подруга, — будто обращался к самому монарху, — и не стыдно вам, Голубушка, завидовать личному счастью подруги?

— Ты… Да я… — задохнулась от возмущения Алика. Поджав губы, она полоснула острым, как лезвие взглядом в сторону непрошибаемого Ардена и тут же сжала пальцами горшок с Эдельвейсом до побелевших костяшек. Да уж, на романтические отношения, как я подумала вчера, их общение не тянет точно. Тогда что? — Это не зависть, а беспокойство. Знаем мы таких. Милые, благородные, все из себя… принцы на серебряном единороге. А что в итоге? Потраченное впустую время, горечь, сожаление и куча дерьма, которое приходиться потом самой же и разгребать.

— Какие глубокие, тонкие познания мужской психологии в столь юном возрасте, — зевнул Арден, ничуть не смутившись выпадом Алики. — Если не возражаешь, о том, какой же я «парнокопытный» ты расскажешь мне чуть позже. И я обязательно тебя выслушаю. Очень внимательно. А сейчас побудь хорошей девочкой, дай поспать.

— Так, — хлопнув в ладоши, тем самым оборвав попытку Алики продолжить их занимательный диалог, я резко встала и рявкнула: — Хватит. У меня от вас двоих уже голова раскалывается. Устроили тут… не пойми что. И, кстати, Арден. Ты мне должен дверь… — и подумав несколько секунд, добавила: — И стол.