– Багровые отблески ада!.. – ошеломленно воскликнул епископ. – Я же видел, как светятся мои стены. Но я думал, это Сатана меня искушает…

– Это радиоизлучение, – сказал Альвар. – Но вы не поймете. В общем, краска весьма токсична. Поскольку мне приходилось много с этой краской работать, я создал противоядие, антидот. Игумен изъял у меня пилюли во время ареста. Одну приняла королева, другую – епископ Сванур.

– Что происходит с человеком, у которого нет антидота?

– У краски накопительный эффект. Она убивает не сразу, но постепенно. Симптомы: тошнота, обезвоживание, головные боли, возможны парестезии и паралич, так как выжимка грибов обладает нейротоксичностью. Чем дольше человек находится рядом с ней, тем хуже ему становится. А если уж краской покрыты стены опочивальни… – Алхимик не стал заканчивать фразу.

– Вот почему на безродных так называемая порча не действовала. Не потому, что у них в домах не было небесновидных нарядов. А потому, что они не имеют права ходить в Золотую церковь. И уж тем более не могут покрыть свои каморки золотой краской. Те люди, которые позволяли себе покупку небесновидных нарядов, принадлежали к знатным родам. А знать предпочитает молиться, окружив себя золотом. Даже ваши священные плоды, которым до́лжно быть символами скромности, веры и благочестия, – даже они покрыты проклятым золотом. Всякий раз, когда я прикладывался губами к Священному яблоку… – Кай воздел в окровавленной руке золоченый плод, – мне становилось худо.

В зале поднялся гомон, но Кай продолжил, возвысив голос:

– Путь к спасению прост. Взять хотя бы пример с двумя родовитыми дамами, отлученными от Золотой церкви за хранение небесновидных нарядов. Та из них, что подчинилась запрету, быстро пошла на поправку. А другая – Клавдия из Рода Охотников – тайно молилась здесь по ночам и теперь пребывает в могиле. Эту церковь нужно спалить!

Прихожане повскакивали с мест и, расталкивая друг друга, панически бросились к выходу. Альвар мрачно на них смотрел – только чтобы не видеть искаженного разочарованием и тоской лица Герды, только что узнавшей, что он методично отравлял целое поселение. Что отправил на тот свет десятки людей. Он, Хранитель Точных Наук, сын Сокрытых, борец за человечность и просвещение. Зло сжирает душу не сразу, а по кусочку. Изначально никто не хочет быть убийцей и негодяем. Зло разъело его душу по капле кислотой негодования, ненависти и гнева. Он не смог бы точно сказать, в какой момент из хорошего человека превратился в бездушного монстра. Но сейчас он был монстром – и он ненавидел. Не только Сванура. Всех.

Всех, кто был в этой церкви, за исключением Герды. Он смотрел, как тупое стадо ломится к двери. Как же долго до них доходило, что здесь опасно. А теперь они самозабвенно давят и топчут друг друга. Под напором толпы одни беспомощно валятся на каменный пол, а другие наступают на них ногами.

В Золотой церкви их осталось лишь семеро. Королева, епископ, инквизитор Кай и четверо подсудимых.

– Ты привел нас в церковь, хотя знал, что она ядовита. – В голосе королевы колотым льдом звенел гнев. – Так ли, пастырь?

– Я хотел провести заседание суда Инквизиции в Церкви безродных, – ответил Кай. – Но епископ Сванур мне запретил. Как младший по сану я был вынужден подчиниться. Но для вас, Ваше Величество, у меня имелось противоядие.

– Ладно, так уж и быть, я тебя прощаю, – смилостивилась королева. – Ведь в конце концов, я обязана тебе жизнью, пастырь. Если б ты не передал весточку, что я должна покинуть свой замок, если б я продолжала взывать к Великому Джи в своей золоченой молельне… Даже страшно представить, что бы произошло.

Удивительно, как некоторые люди боятся и избегают даже самого слова «смерть». Герде смерть предстояла не на словах – и в самое ближайшее время. Было ли ей страшно представить, как это произойдет? Первый и последний полет на крылатом муре, вид на дремлющие вулканы и на один пробудившийся, извергающий в небеса густое раскаленное семя… А потом свободный полет, нетерпимый жар… Умрет ли она от этого жара, уже пока будет падать, или все же успеет соприкоснуться с кипящей лавой еще живой кожей? Примет ли ее Господь, которого зовут то ли Джи, то ли Джипити, то ли Джизус, в свои чертоги? Да и есть ли вообще Господь?

Ей хотелось все это знать, но страшно, пожалуй, не было. Она как будто заледенела. Да, душа ее застыла черной ледяной глыбой. Там, в вулкане, она оттает.

– Суд еще не закончен, – сказал епископ. – Выполни свой долг, пастырь.

Он свирепо сверкал глазами на Кая и был бы рад его уничтожить, но не мог ничего предпринять против человека, который сделался любимчиком королевы.

– Да, владыка.

Герда молча наблюдала, как перемазанной в крови рукой Кай взялся за иконку – и темной стороной указал на человека, которого она так сильно любила и так плохо знала.