– Алхимик Альвар, сын Сокрытых, ты однажды уже был приговорен к смертной казни за ересь, колдовство и богопротивные алхимические занятия. Сим я снова подтверждаю справедливость прежнего приговора. Завтра тебе прилюдно отрубят голову. И на этот раз ты не избежишь наказания.

Альвар посмотрел на нее умоляюще. Он хотел поймать ее взгляд – по праву если не возлюбленного, то хотя бы приговоренного к смерти, – но она отвернулась. Как бы со стороны, как если бы она уже умерла, Герда наблюдала за собственными реакциями. Раньше бы она, услышав приговор Альвару, кричала, и билась, и бросилась бы к нему, и попыталась поцеловать, и оттащить ее можно было бы только силой. Ныне же лед, сковавший ей душу, остался неколебим и лишь совсем немного подтаял с левого края и единственной талой каплей вытек из глаза и капнул на руку, и Герда слегка удивилась, что капля эта прозрачна, а не черна.

– Староста Чен, – продолжил игумен Кай, указывая темной стороной иконки на старосту, – ты виновен во лжи, стяжательстве, убийстве и причинении вреда населению Чистых Холмов. Я не ведаю, знал ли ты, что краска, которую ты брал у алхимика, ядовита…

– Я ничего не знал! – сипло выкрикнул староста. – Он ничего мне не говорил!

– Даже если так, ведь ты умен, староста. Думаю, сомнения относительно этой краски тебя не раз посещали…

– Я думал, если блестит как золото, значит – золото!

– …но ты предпочел защитить себя и свое доходное дело, свалив болезни и смерти людей на якобы ведьму Анну. Колдовством ты не занимался, но участвовал в делах Зла, а значит, служил Сатане. Властью, данной мне Господом и Святой Инквизицией, я приговариваю тебя к казни через повешение.

– Что будет с моими детьми? – тоскливо заныл староста Чен. – Что будет с моей дочкой и с Ваном?..

Епископ Сванур собирался что-то сказать, но Кай успел первым:

– Они останутся живы, ибо дети за грехи родителей не в ответе.

– Как красиво сказано, – восхитилась Ее Величество.

– …Но, конечно, Ван не будет больше стремянным, – добавил Кай. – Он помог тебе натравить на пленного муров-копателей, и ему нельзя больше доверять.

– Теперь эту, – с ненавистью брызнув слюной, епископ кивнул на Герду.

Кай повернулся к ней. Его взгляд был такой же умоляющий, как у Альвара. Он как будто молил ее о снисхождении, этот подлец, как если бы не у него была над ней власть, а наоборот.

– Знала ли ты, дочь Сокрытых Герда, что твой возлюбленный Альвар давал старосте ядовитую краску и этой краской были покрыты стены Золотой церкви?

– Она ничего не знала! – хрипло произнес Альвар.

– Я задал вопрос не тебе, а ей.

– Я не знала, что краска, которую алхимик готовил для старосты, ядовита. Я верила, что в ней содержится чистое золото и что Альвар дает ее старосте в качестве расплаты за то, что тот сохранил ему жизнь.

В глазах игумена Герда увидела облегчение – как будто он опасался, что она ответит иначе. Хотя, казалось бы, какая ему разница, что она скажет. Исход все равно один.

Кай взял в руку иконку.

Ледяная глыба, заменившая Герде душу, снова слегка подтаяла, и теплые капли поползли по ее щекам. Но оплакивала она не себя – а Сокрытый народ, семнадцать веков хранивший, передавая из поколения в поколение, научные знания, утраченные человечеством после Большой Нуклеарной Порчи. Теперь, вместе с нею и Альваром, Сокрытые заканчивали свое земное существование. Ведь Хранительница Стада, которая унесла дочь Герды вместе с единственным уцелевшим ягненком по тайным подземным тоннелям и катакомбам, была уже слишком стара. Она не успеет дать ребенку нужные знания. И Бог не заговорит с последней Сокрытой, ибо Чудотворная Икона осталась у инквизитора. Сокрытый народ погибнет.

Однажды, когда Герда была ребенком, одна из старухСокрытых поведала ей про слухи, что якобы есть другие Сокрытые в других землях, лежащих по ту сторону Ледяных Стен. Но Герда не верила в слухи. И не верила, что жизнь за пределами Блаженных Островов сохранилась… Да, дочь ее будет жить, но вырастет в мире, лишенном надежды на просвещение, и станет такой же темной, как остальные. И мир навсегда пребудет во мраке.

– Я не вижу состава преступления у Герды, дочери Сокрытых, – неуверенно сказал Кай. – Она не участвовала в делах Зла. Как и Анна, она невинна.

Дочь Сокрытых изумленно смотрела, как он теребил в руках Священную иконку, не решаясь указать на нее ни одной из сторон – ни темной, ни светлой. Он, похоже, действительно хотел ее пощадить. Но боялся. Очень боялся. То ли королеву с епископом, то ли себя самого.

– Как так «не участвовала»?! – после нескольких секунд шока взревел епископ. – Что значит «невинна»?! Она – одна из Сокрытых, а Сокрытые есть бездушное сатанинское племя, это знает любой безродный!

– Разве мы опираемся на еретические сплетни, которые распространяют безродные? – с нарочито вежливым удивлением парировал Кай. – В «Магме ведьм» о Сокрытом народе сказано только то, что его не существует в природе, и все истории о Сокрытых – ересь безродных.

Сванур побагровел.