Кай: Получается, ты использовала краску, чтобы отравить епископа Сванура.

Лея: Никого я не отравляла! И не было никакой краски! Эти пятна от того, что я надела Юлфино платье, и как раз настала пора ночной дойки, и пошло молоко, от этого ткань намокла и окрасила мои груди.

Кай: Когда ты надевала Юлфино платье?

Лея: Шесть дней назад.

Кай: И с тех пор ты что, ни разу не мылась?

Лея: Конечно нет, пастырь. Я никогда не моюсь. Вода опасна.

Кай: Все равно твои ответы не сходятся. Как же ты могла надеть Юлфино платье шесть дней назад, если ты до этого все семь отдала стремянному? Получается, ты мне врешь. Либо ты отдала стремянному не все платья, либо ты намеренно нанесла небесновидную краску себе на грудь.

Лея: Каюсь, пастырь, ибо я соврала. Я дала стремянному не семь, а шесть платьев.

Кай: Получается, одно платье ты украла, служанка Лея?

Лея: Получается, так.

Кай: И засунула в подушку епископу?

Лея: Да, пастырь.

Кай: Для чего? Чтобы навести на Сванура порчу по наущению ведьмы?

Лея: Нет. Я просто спрятала его там, потому что это было самое безопасное место. Мою комнату могли в любой момент обыскать, а подушку епископа никто не смел трогать, потому что госпожа Юлфа запрещала к ней прикасаться: она сама там прятала яблоко.

Кай: Ты ведь знала, что, пряча небесновидное платье в подушке, ты причиняла вред епископу Свануру?

Лея: Так я ж ненадолго! Я сначала несколько дней его прятала у себя, и мне ничего не сделалось. Оно вредное, только если долго его хранить.

Кай: Для чего ты прятала небесновидное платье?

Лея: Чтобы продать его на Черном рынке в базарный день.

Кай: А для чего ты его надела?

Лея: Покупатель на Черном рынке попросил, чтобы я примерила.

Кай: Что за покупатель?

Лея: Почем же я знаю, это ведь Черный рынок, там у всех скрыты лица. Просто он меня спросил: «Что торгуешь?», я ответила: «Платье такого цвета, как бывает во сне». Он сказал: «Надень». Ну я и надела.

Кай: Покупателю не понравилось платье?

Лея: Как не понравилось? Очень даже понравилось. Он сразу его купил за три золотых монеты.

Кай: Если он его купил, как же платье оказалось опять в подушке епископа?

Лея: Так это другое платье…

Кай: Перестань мне врать. Ты сказала, что оставила себе одно платье, а шесть отдала стремянному. Дальше ты продала одно платье. Как могло остаться еще одно?!

Лея: Каюсь, пастырь! Я побоялась признаться! Я на самом деле украла два платья! Второе платье я тоже собиралась продать.

Кай: Вот теперь твои показания и показания стремянного сходятся. Из семи нарядов ты отдала ему только пять. Что ты сделала с вырученными за платье деньгами?

Лея: Я купила яблочные иконки у Густава, иконо писца.

Кай: Зачем?

Лея: Как зачем, пастырь? Чтобы они хранили от порчи и от всякого зла и меня, и моих детей, и старосту Чена, и госпожу Юлфу, и епископа Сванура, и всех добрых людей.

Кай: Ты часто воруешь, Лея?

Лея: Это в первый раз, пастырь. И только потому, что эти платья все равно должны были сжечь.

Кай: Снова врешь. В твоей лачуге при обыске я нашел зеркальце. Ты украла его у Юлфы, не так ли?

Лея: Нет, пастырь. Мне подарил его староста год назад.

Кай: Подарил? Не выдумывай. Оно слишком дорого стоит, чтобы дарить его безродной служанке. Ты украла его.

Лея: Как скажете, пастырь. Только не вырывайте мне ногти!

Кай: Почему ты не продала украденное зеркальце на Черном рынке?

Лея: Я не знаю, что мне нужно ответить, пастырь.

Кай: Тебе нужно ответить правду.

Лея: Хорошо, пастырь. Я не продала его, потому что это огорчило бы Чена. Он бы сразу заметил пропажу его подарка. Он часто бывал у меня в лачуге. Честное слово, пастырь, я не воровка, и я не ведьма!

Кай: Но ты подруга ведьмы? Я слышал, ты дружишь с Анной.

Лея: Больше нет, пастырь. Мы дружили до того, как она утратила душу и стала якшаться с алхимиком.

Кай: Ты про того алхимика, которого год назад казнили?

Лея: Да, пастырь. Про алхимика Альвара. Когда его казнили, он так кричал…

Кай: Какие дела были у Анны с алхимиком?

Лея: Он давал ей небесновидную краску из крови мертвых чудовищ.

Кай: Что за чудовища?

Лея: Они к нам лезут из преисподней. Но погибают под снегом.

Кай: И что, у них голубая кровь?

Лея: Наверное, да. Я их не видала, пастырь.

Кай: Откуда ты тогда про них знаешь?

Лея: Алхимик Альвар рассказывал про них Анне, а Анна – мне.

Записал церковный писарь Арсений, сын Яны, в 87й день зимы 1669 года от Рождества Великого Джи.