За спиной Пи сгустилась тень, мигнула как свеча на сквозняке и расслоилась на шевелящиеся ленты, похожие на готовых к броску змей. Одна уже оплела щиколотку, вторая кралась выше вдоль прижатой к бедру и впившейся в мягкое некромантской руки, распуская по коже озноб и мурашек.

Аманда знала, что некроманты многое могут творить этими штуками, но использовать их так!? Это как-то слишком… слишком. Однако, поймав зловещий блеск в глазах Пи, решила не испытывать судьбу.

Меж тем «темная сво…» наклонился ближе, продолжая смотреть, как уличный пес на свежую вырезку. Искры в черных зрачках медленно гасли, оставляя лишь бесконечный животный голод.

Раздражение от невозможности освободиться, близкое к бешенству, придавало желанию новые оттенки, усиливало его, даже несмотря на путы. А может, благодаря им. Аманда вдруг очень четко увидела себя глазами Пи, обнаженную, связанную, изнывающую от желания и такую соблазнительную…

Пи мог еще долго любоваться попытками Аманды избавиться от привязи, которые лишь будоражили, вызывая желание перевернуть рыжую и отшлепать по мягкому месту за непокорность, но зеленоглазая бестия выгнулась, приподнимая грудь с напряженными сосками, и, открываясь, призывно застонала.

В бездну…

Габариты экипажа не позволили в полной мере насладиться близостью, самое время это исправить.

Впиться в припухшие, раскрасневшиеся губы. Толкнуться языком. Прикусить. Рукой по скуле и медленно, едва касаясь, спуститься на шею, немного сдавить, показывая, кто главный. Снова вломиться в приоткрытый рот, шалея от покорности…

И тут рыжая его цапнула, сжала зубы, прихватив за кончик языка — что удивительно, не до крови — и отпустила.

— Знал, что тебе понравится! — не сдержался Пи.

Аманда фыркнула, а потом рвано вздохнула, когда его пальцы, рисуя замысловатые узоры по коже, вновь обхватили упругое полушарие, поглаживая большим пальцем возбужденную вершинку.

Застонала, требуя больше, и Пи схватил губами вишневый сосок.

Тьма хранящая, как сладко! Безумно.

Безумно мало.

* * *

Перед вторым, но точно не последним раундом, он был просто обязан увеличить разрыв в количестве полученных удовольствий, и в дело вступил язык. Пальцы, скользя по разгоряченной, гладкой, как у эльфиек, коже, лишенной и намека на растительность, пробрались к влажным складочкам, нащупали маленький бугорок и принялись интенсивно его ласкать. Дыхание сделалось чаще, прерывистее, по рыжим, беспорядочно разметавшимся локонам разбежались зеленые искры, а Пи сдавил напряженную ягодку соска зубами.

Чувственная пытка над постанывающей ведьмой пьянила и туманила разум, но он пока держался. Немного отодвинулся, удобнее расположившись между стройных ножек, и провел своей напряженной плотью по нежным лепесткам. Аманда нетерпеливо заерзала и приподняла попку, всем видом показывая, что более чем готова его принять.

— Не так быстро, конфетка! — проговорил Пи. Отодвинулся еще, опустился ниже, накрыл ртом складочки и, проведя языком вдоль сочащейся соком щелки, добрался до горячего средоточия.

Новый стон, в котором слышится мольба.

Она сжимает бедра, но Пи мешает, удерживает на месте, и Аманда, желая поскорее получить разрядку, начинает покачиваться, усиливая нажим. Нет, рано. Мстить, так мстить! Он еще не наигрался, а зеленоглазая заноза очень вкусная, во всех смыслах.

Пи еще раз обвел кончиком языка чувствительный бугорок и с сожалением отстранился.

— Ммм, скотина темная, ненавижу, — протестующе простонала ведьма и от досады двинула его пяткой по бедру. В голосе больше мольбы, чем обозначенной ненависти.

— Осторожней, повредишь кое-что важное, и точно ничего не получишь, — подразнил Пи.

— У тебя пальцы есть, справишься, — прошипела Аманда, а глаза жадные, две пронзительно зеленые бездны желания.

— Ну раз тебя больше интересует именно эта часть…

Пи погрузил два пальца в подрагивающую, истекающую соками податливую плоть, согнул, нащупывая скрытую точку наслаждения. И по распахнувшимся глазам рыжей, по протяжному грудному стону, понял, что попал куда надо.

Пара круговых движений, несколько толчков…

Аманда сорвалась на крик, вздрогнув всем телом и приподнявшись над кроватью, словно ее молнией ударило.

Пи с диким восторгом наблюдал, как она, в изнеможении закрыв глаза, продолжает плавиться от экстаза. Как вздрагивает ее грудь и мышцы живота, как поджимая пальчики, она пытается подтянуть к себе ноги, чтобы продлить наслаждение. Но самым восхитительным было то, как стенки ее лона ритмично сдавливают пальцы.

Если бы Аманда могла, вцепилась бы в простыни, а еще лучше — в спину Пи или в то, что пониже. Но плотный шнур не позволял. Он впивался в запястья, терся о кожу, и это доставляло какое-то извращенное удовольствие.

Безднов псих! Но, как же сладко! Безумно сладко.