– Меня зовут Эйдан, – пока я замялась, внезапно проговорил Хартрат. – Очень приятно, ребята. Вас зовут Эмбер и Кайл, так?Дети посмотрели на Хартрата весьма настороженно. Особенно у меня вызвал беспокойство взгляд Эмбер. Дочка смотрела на Эйдана, словно что-то не так.Эмпатия Эмбер очень особенная – она чувствует эмоции. А какие сейчас эмоции у Хартрата? В этом и может быть загвоздка.– Кто ты? – спросил тут же генерала Кайл. – Ты знаешь нас и нашу маму? Откуда?– Вашу маму я действительно знаю, – мягко улыбнулся Хартрат. – И с вами хотел бы очень познакомиться, если это уместно так назвать.– Вы нам ли маме что-то плохое сделали? – наконец, осторожно спросила Эмбер.М-да… Вот оно что. Так я и думала, что Эмбер может обернуться нам как во благо, так и в обратную сторону. Похоже, придётся сразу всё объяснять, иначе потом будет трудно наладить общение между генералом и детьми.– Я испытываю вину, потому что подвёл вас, – после небольшой паузы произнёс Хартрат. – Я должен был защищать вас и маму, но не смог, к сожалению. Из-за этого мы все серьёзно пострадали.Я быстро перевела взгляд на Эйдана и вопросительно подняла брови.– Ты уверен, что мы хотим сейчас об этом говорить? – осторожно спросила я. – Времени как будто бы может не хватить.– А смысл скрывать? – устало проговорил генерал. – Пока ждём Арнольда, время точно есть. Да и потом, дети взрослые и умные. Проще объяснить, чем оставлять кучу недомолвок.– Хорошо, в целом ты прав, – согласилась я.– Мам, что происходит? – настороженно спросил Кайл.– Дело в том, ребята, что Гидеон не ваш настоящий отец, – осторожно проговорила я. – Он плохой человек, который с помощью магии заставил нас жить с ним и считать, что он – наша семья. Но это не так.– А кто тогда наш отец? Этот дядя? – спросила Эмбер. – Почему он в этом виноват?– Да, я ваш отец, – чуть изменившимся голосом сказал Хартрат. – А виноват я в том, что не смог защитить вас – свою семью. С помощью магии нас с вами разлучили. Вас заставили верить, что Гидеон ваш отец, а меня – что моя семья погибла.– А кто это сделал? – спросил Кайл. – И зачем?– Тот светловолосый дядя, который остался с Корделией в поместье, – тихо ответила я. – Его зовут Арнольд.– Зачем он это сделал? Почему… – нахмурился сын и посмотрел на Хартрата. – Почему… вы сказали, что мы его ждём? Или это другой Арнольд?– Ему приказали плохие люди так поступить, – начала объяснять я и замялась, не до конца понимая, насколько подробно стоит сейчас всё рассказывать.– А почему тогда он был с нами в поместье? Он там помогал нам? – спросил Кайл.– Да, помогал, – кивнула я. – Потому что он наш друг.– Но он лишил нас семьи, вы же так сказали? – насторожился Кайл и снова посмотрел на Эйдана.– Он раскаялся в содеянном, – мягко ответил Хартрат. – Он понял, что поступил плохо и хочет всё исправить. И начал он с того, что рассказал нам с вашей мамой о том, что сотворил.– Раскаялся… и стал другом? Это как? – продолжил расспрашивать сын. – Он очень плохо поступил.– Да, ты прав, Кайл, – подтвердил Хартрат. – Но так бывает в жизни. Все могут совершать ошибки и даже делать плохие дела. Но бывает, что люди на самом деле хорошие, просто попали в плохую компанию или условия, вот и ошиблись. И если человек после этого искренне хочет всё исправить, то можно таким людям дать второй шанс. Ошибок не совершает лишь тот, кто ничего не делает. Ошибаться нормально. Ненормально осознавать ошибку и ничего не делать. Арнольд вот хочет исправить всё, потому помогает нам. Я тоже хочу, чтобы у нас с вами получилось снова стать семьёй, хоть никто из нас пока ничего не помнит о том, что было.Кайл посмотрел на Эмбер – та кивнула. Дети часто так делали, когда Эмбер «проверяла» правдивость слов говорившего, а Кайл вёл «допрос».Я тихо улыбнулась. Всё-таки дети у меня – отличная команда. У нас. Дети у нас.– Понятно, – после небольшой паузы ответил Кайл. – А как тебя зовут… папа?– Меня зовут Эйдан Хартрат.– Значит, наша фамилия Хартрат? – спросил Кайл, и Эйдан кивнул. – Я привык к тому, что я Кайл Морроу. Это звучит красиво.Я быстро метнула взгляд на генерала – тот мягко улыбнулся, но по глазам было видно, что он расстроился. Ещё бы. У мужчин всё, что связано с родом, фамилией и наследственностью довольно часто больное место.– Но твоя фамилия звучит круто. Мне нравится. Думаю, я смогу к ней привыкнуть, – добавил мальчик.– Я буду очень рад, – искренне улыбнулся Хартрат. – Вы, конечно, можете носить ту фамилию, которая нравится вам, я всё понимаю. Если вы захотите видеться с Гидеоном и считать отцом его, я тоже всё пойму.– Да какой нам отец? – проворчал Кайл. – Отругал нас в госпитале, сказал, что мы теперь наказаны. За что? Что мы такого сделали? Сказал, если мама ослушается его, он нас накажет ещё сильнее. Если мама за нами придёт, мы обязаны ему сообщить об этом. Ага! А ещё мы должны слушаться эту тётю Корделию, которая теперь будет жить в доме вместо мамы, и если мы её расстроим, то он нас накажет ещё сильнее. Я вообще не понял, что это за тётка, но слушать у нас её желания не было. Мы договорились сбежать, если мама до вечера не появится. Потому вещи собрали.– Какие вы молодцы, – только и смогла сказать я. – А Гидеон...– Урод, – припечатал Хартрат. – Ноги вырву и вставлю обратным концом.– Эйдан! – возмутилась я.– И руки тоже, папа, – добавил Кайл. – Он ими меня за воротник таскал, когда я возмущаться начал.– Значит, и руки, – кивнул Эйдан.Кажется, с сыном генерал общий язык нашёл. Это, наверное, хорошо, да?

Глава 42