Общий язык они может и нашли, но с моей стороны это, наверное, немного не педагогично поддерживать эти странные порывы с членовредительством. Нужно бы это пресечь.Но не успела я придумать, как тактично сказать о том, что это плохая идея, чтобы не уронить авторитета Эйдана перед ребятами, как генерал сам заговорил.– Но сначала нужно будет наказать Гидеона по закону, – строго произнёс мужчина. – А там уже, если наказание нам покажется недостаточно суровым, добавим что-то от себя, хорошо, сынок?Важно следовать букве закона, иначе в государстве будет хаос.Я заметила, с какой интонацией произнёс Эйдан слово «сынок». Он будто пробовал его на вкус. Это было так мило и одновременно естественно. Кажется, генерал, сам не заметив того, сказал это и лишь после того, как произнёс, осознал, что именно он сказал.Кайл в этом ничего особенного не заметил, закивал и добавил:– Но ноги надо всё равно вырвать. Вместе с руками и поменять местами.– Это точно. Он плохой дядя, – внезапно вступила в разговор Эмбер. – Я не могла понять, почему он так плохо к нам относится, хотя он наш папа. У меня были воспоминания о нашем детстве, но я не помнила его эмоций. И не могла понять, почему его эмоции так расходятся с его словами. Теперь понятно: он нам не отец. Он плохой. Поэтому пусть папа Эйдан вырвет ему руки и ноги.Я закатила глаза, а после, шумно вздохнув, посмотрела на Эйдана взглядом: мол, и как ты будешь это делать?Эйдан пожал плечами, будто отвечая «не знаю» на мой немой вопрос, и улыбнулся. «Справляюсь», – вот что означала эта улыбка.Это было даже странно, что мы понимали друг друга без слов. Интересно, это потому, что сначала мы общались мысленно и научились распознавать эмоции на лицах друг друга, или я просто всё это додумываю?Но мои размышления на этот счёт прервал внезапно вошедший в сторожку Арнольд.– Хартрат, Сиара, дети, всем привет! – объявил он запыхавшимся и напряжённым голосом. – Я точно перед всеми извинюсь ещё сто раз, но позже. Уходим, притом срочно, за нами погоня. Я едва успел отделаться от этой липкой ба… женщины, как явился Гидеон. Он уже рвёт и мечет. Они обнаружили пропажу детей – пока что вроде бегают по дому и ищут.– Уходим, хорошо, – кивнул Эйдан. – Ребята, в карету за дядей Арнольдом. Он хороший, ему можно доверять.Дети всё же с настороженностью смотрели на молодого генерала. Видимо, информация о том, что это он виновен в том, что у нас больше нет памяти о совместном прошлом, не давала им слепо довериться Арнольду.– Я знаю, что я плохой, – увидев, что дети не идут, проговорил Арнольд. – Я пытаюсь исправиться. А разве вы, сорванцы, ни разу не делали в жизни то, о чём жалеете? Вот у меня так сейчас. Пойдёмте, посажу вас в карету.– А мама и папа? – уточнил Кайл. – Мы только с ними пойдём.– Мы за вами, не переживайте, – успокоила детей я.Когда мы вышли на улицу, карета уже ждала, и возница молча открыл дверцу. Мы начали забираться внутрь. Места было мало, лавка рассчитана на двоих, а нас оказалось четверо – я, дети и Арнольд. Хорошо хоть Майкл поехал с возницей на козлах.Место под коляску Хартрата теперь казалось королевской роскошью. Он предложил забрать кого-нибудь из ребят на руки, но дети застеснялись. Сначала. Но довольно быстро Кайл попривык и попросился на руки к отцу.– Там просто тесно, – немного смущённо протянул Кайл. – А так всем будет больше места, так ведь?– Так, – кивнул Эйдан.– А мы в твоё поместье едем, да? – спросил сын у генерала.– Да. Есть у меня один особняк в глуши – самое то нам пока в нём укрыться, – пояснил генерал. – О нём вообще никто не знает. Из минусов – он заколочен и там наверняка не очень уютно, но там нас точно никто не будет искать.Я прикрыла глаза, слушая, как стучат колёса. В голове всё ещё крутились самые разные мысли. Но в основном я слушала разговоры внутри кареты. Это почему-то успокаивало меня.Пока мы ехали, Эйдан и Арнольд обсуждали с детьми насущные проблемы, поведение и поступки Гидеона, оценивали отчаянный дерзкий план побега детей, обсуждали наше стёртое прошлое и извинения Арнольда.Дети настаивали, чтобы молодой генерал извинялся сто раз, как и случайно обронил, и я начала думать о том, что Гидеону придётся ох как несладко: процесс обмена рук и ног местами вполне вероятно состоится, иначе дети с Хартрата не слезут, как сейчас с Арнольда.Но по постоянным смешкам и шуткам я поняла, что дети простили его ещё с первого раза. Думаю, тут не обошлось без магии Эмбер. Но вредничать им никто не запрещал, да и это позволяло разрядить обстановку и скоротать время, так что взрослые им потакали.А я… я, наконец, расслабилась. Откинувшись на спинку сиденья, я немного дремала, слушая, как смеются и спорят дети и мужчины.Было в этом что-то невероятно идиллическое, что-то, что заставило меня проронить несколько слезинок.Хартрат заметил это и коснулся моей руки, заставив меня открыть глаза. Он нахмурился и удивлённо приподнял бровь. Я помотала головой и беззвучно, одними губами, сказала: «Всё хорошо».Он улыбнулся мне в ответ.Это странное чувство единения, которое есть между мной и ним – это потому что мы раньше были семьёй, или потому что общались сначала мысленно?И