Следующую минуту мы с генералом молчали.Я думала о том, совпадение это или нет, что семья Лафаер связана и со мной, и с Хартратом. О чём думал генерал, мне неизвестно, но он вскоре заговорил.Ну как заговорил? Подумал так, что я смогла услышать.«Это, конечно, очень интересно, что семья Лафаер в этом замешана. Интересно… – мысленно произнёс генерал. – Но я уверен, что ни Доминик, ни Норман не одобрят того, что вместо жены и невестки, которую они хотели наказать, в Дом Печали попала ты».– Ну да. Ведь эта коварная стерва осталась пока безнаказанной. С моими детьми и моим мужем, – тихо ответила я.«Думаю, скоро сюда явится Доминик, а может быть, и сам Норман, – усмехнулся генерал. – И будет разбор полётов. Вот только уже сделать ничего нельзя, ведь мы с тобой заключили магический контракт. А возможно, Корделия появится здесь в статусе целительницы для кого-нибудь ещё? Представляешь, если Арнольду она достанется?».К концу своих рассуждений генерал даже повеселел. Я этой радости не разделяла.– Это будет та ещё парочка, – мрачно прокомментировала я. – Нет, я бы не желала Арнольду такой целительницы, она явно алчная, злобная и эгоистичная девица, которая всё сделает только ради себя и больше ни для кого. А Арнольд, несмотря на свои странности, в целом мне даже нравится начал после вашего рассказа.«Ты не других мужчин не заглядывайся, – добродушно (или нет и взгляд был вовсе не добродушным?) ответил генерал. – Ты моя целительница, и всецело в твоих мыслях должен быть только я».– Вы что, ревнуете? – усмехнулась я. – Не стоит. Меня романтические отношения не интересует, и вы мне нужнее любого мужчины в данный момент. Что касается появления здесь мужчин из семьи Лафаер, с претензиями насчёт замены Корделии… Ну, во-первых, у меня не было выбора. А во-вторых, мне бы не хотелось этих разборок, пока мы не заберём детей. Потому что, если семья Лафаер попытается всё же наказать Корделию, и Гидеон узнает, что я как-то к этому причастна, уверена, это скажется на моих детях.«Да ладно тебе, он же всё же их отец. Ничего не будет с твоими детьми, не переживай», – попытался успокоить меня Хартрат.– Не смешите меня, генерал, – с горечью произнесла я. – Какой он им отец?! Он отказался от них. Он сказал мне, что это не его дети.«А чьи тогда?», – опешил генерал?– Чьи? Да конечно его, чьи ещё! – зло буркнула я. – Я помню нашу с ним свадьбу, первую брачную ночь. Помню, как рожала их. Это его дети. Я верная жена.«Да никто не сомневается в твоей порядочности, Сиара, – миролюбиво ответил Хартрат. – Я не то имел в виду. В том, что ты верная женщина и примерная жена, я даже ни на секунду не сомневаюсь. Гидеон, конечно, тот ещё подонок, но чтобы отказаться от собственных детей?.. У меня нет для этого объяснения».– У меня есть, – горько ответила я. – Разве это редкость, что мужчина забывает о своих детях ради новой любви? Кажется, вы в пылу своих битв забыли, как ведут себя мужчины с брошенными жёнами и общими, но уже ненужными детьми.«Тогда этот человек не может называться мужчиной, – веско припечатал Хартрат. – Потому что отец никогда не обидит своих детей, а мужчина не обидит слабых, которыми являются чужие дети. И если твой Гидеон на это способен, он не то что на мужчину – даже на мужичка не тянет. Не хочу тебя расстраивать, но… нет. Не думаю, что он способен обидеть детей. Он скотина, но не такой».Мысленный «голос» генерала на последней фразе изменился. Даже без магии я смогла понять, что он врёт, да и по его глазам было видно: впервые за весь разговор Хартрат отвёл взгляд.Если уж Гидеон предал императора, вышвырнул меня и шантажирует детьми, конечно, он способен обидеть их. И Хартрат это понимал так же, как я.Просто, видимо, он попытался проявить сочувствие ко мне. Это тоже хорошо, что в генерале проявляются человеческие чувства, ведь так?«Но это очень странно. Почему он сказал, что это не его дети, а чьи они ещё могут быть? – начал рассуждать генерал, видимо, чтобы отвлечь меня от мрачных размышлений. – Помнишь, как ты с ним начинала отношения, как замуж выходила? Ведь по нему сразу, мне кажется, было видно, что это за человек. Кто тебе, кстати, его выбрал в мужья?».– Мой отец, – тихо ответила я. – Насколько я помню, это была воля старших.«Мне казалось, что твой отец – хороший человек, – осторожно проговорил Хартрат. – Но, видимо, и его этот змей Гидеон Морроу обманул, и раз уж он императора обмануть сумел, то и некого здесь винить».– Я действительно не знаю, почему папа выбрал мне в мужья Гидеона. Я лишь помню нашу свадьбу, первую ночь, роды… – задумчиво произнесла я. – Если честно, это странно, потому что их я помню немного смутно. Воспоминания из детства ярче, чем эти. Хотя для меня это должно быть очень важным событием в жизни: ведь тогда, когда я выходила замуж за Гидеона, я не знала, что он мерзавец, я должна была быть счастлива. И вроде была! А потом у меня родились мои чудесные детки! Почему я так плохо это помню? Это, правда, изредка пугало меня и раньше, но я думала, что просто воспоминания поблёкли со временем, а я от них ожидаю слишком многого. Но после этих слов Гидеона я задумалась…Я замолчала на полуслове, не решаясь произнести это вслух. Но генерал понял меня без слов.«Ты задумалась о том, не изменили ли тебе память? – спросил мужчина. – Я про свою думаю так же. Кажется, Арнольд там что-то странное про нас с тобой говорил, да? Видимо, пришло время нам поговорить втроём с ним. Позови его».

Глава 24