В общем, чем больше я думала, тем сильнее путалась. Поэтому решила не думать, буду просто слушать ведьму.

— В дом не приглашу, — заявила она категорично, окинув нашу разношёрстную компанию взглядом. — Разве что Киру. Но вы же хотите знать, что не так…

— Были бы признательны, — с достоинством кивнул Андриан.

— Хорошо.

Она щёлкнула пальцами — и от дома отделились две ветви. Уже через несколько минут перед нами стояли стол и две лавочки. Настоящее волшебство. Я чувствовала себя героиней сказки. И это при том, что у меня самой есть магия Процветания. Я ею пользовалась, помогала росткам пробиваться сквозь землю… Но такое было за гранью привычного.

Мы расселись в круг: я и трое моих вампиров. Алехандро и Себастьян остались стоять чуть в стороне. Меланья поставила на стол глиняную чашу с чёрной жидкостью, которая начала медленно вращаться, и села напротив. Она явно хотела раз и навсегда прояснить всё, чтобы мы больше не возвращались.

— Я ошиблась. Причина стазиса вампиров оказалась слишком запутанной, — призналась она с оттенком самокритики. — Но стазис был необходим. Без него раса бы не выжила.

— Мы кое-что узнали…

— Проклятие, — кивнула она и посмотрела на Алехандро. — Тьма окутала твоё сердце. Ты ни жив, ни мёртв. Даже не нежить. Просто оболочка.

— И что это значит?

— Он отдал свою жизнь ради осуществления проклятия. Не просто лишился её — он умирал медленно, мучительно. Любовь — это дар и испытание небес, — вздохнула она тяжело. — А что вы думаете об этом? — неожиданно спросила она у моих мужчин.

— А мы должны что-то думать? — холодно уточнил Люциус. Вопрос его явно задел.

— Это касается и вас.

— Каким образом? — нахмурилась я.

Меланья замолчала, долго всматривалась в нас. Потом её взгляд упал на фотографию в моих руках — ту самую, где были запечатлены Алехандро и Кириэль. Она молча взяла её, внимательно изучила, оторвала уголок и бросила в чашу с чёрной жижей.

Когда содержимое зашипело и вспенилось, я рефлекторно отодвинулась. Спецэффекты — на уровне, но находиться рядом с этой бурлящей субстанцией желания не было. Вдруг она забрызгает кого-то из нас.

— Как её звали?

— Кириэль, — ответил Алехандро, будто ждал этого вопроса всё это время.

— Кириэль… Несчастная, заблудшая душа, — выдохнула Меланья, покачав головой.

— Что это значит? Почему заблудшая? — хрипло спросил Алехандро. Он был явно на пределе, едва сдерживая себя.

— Она не ушла в мир иной сразу. Что-то удерживало её здесь очень долго.

— И это… что значит? — уточнил Дариус.

— Причина и следствие. Проклятие не сработало сразу. Всё случилось иначе. Сначала Кириэль не смогла покинуть этот мир, а потом её связь с ним была разорвана — грубо, жестоко. Она оказалась в мире, где ей не было места. Где она должна была прожить тяжёлую жизнь.

— Если вы намекаете на мою жизнь… всё нормально, — с трудом выдохнула я. В горле пересохло. Но я говорила искренне.

Мои родители любили меня. Сестра, друзья, обычные заботы. Я не страдала от страшных болезней, не была проклята с рождения. Ну да, авантюры, неприятности… но это от меня самой. Просто характер такой. Так сложились обстоятельства!

— Дай мне руку, — тихо сказала Меланья.

Я с опаской протянула руку, не отрывая глаз от её действий. Мои мужчины тоже не сводили с неё взгляда. Казалось, они готовы в любой момент сорваться и защитить меня.

Ведьма достала иглу — просто из воздуха — и уколола мой палец. Капля крови упала в чашу. Меланья замерла, вглядываясь в чёрную жидкость.

Она смотрела так долго, что стало тревожно. Глаза её были широко раскрыты. Казалось, она видит не просто образы — картины кошмаров, от которых просыпаются в холодном поту.

Наконец она заговорила — тихо, почти шепотом:

— Ты — это она. Одна душа. Разные жизни. Разные времена. Она приняла на себя часть проклятия. Ее вытеснили из этого мира, но ты вернулась, когда появилась слабая трещина.

— А как же тяжёлая жизнь? — задумчиво спросила я.

Меланья не проясняла — наоборот, будто всё ещё больше запутывала.

— В каждом перерождении — своё. Сейчас — ранняя смерть. Что было до этого… тебе не нужно знать.

Кивнув, я не стала задавать лишних вопросов. Мне и без того было тяжело, а знать больше — значило взвалить на себя ещё один груз. Понимание того, как сложна была моя жизнь в прошлых перерождениях, не сделает нынешнюю легче. Сейчас это не имело значения.

— Что теперь? Что будет с проклятием? С нами?

— Часть его была развеяна твоей любовью. Ты приняла удар на себя. Только подумай: вампиры спали больше тысячи лет… А ты — перерождалась. И жила. Снова и снова.

Она не договорила, но этого хватило. Всё стало на свои места.