— Он убил Кириэль перед самым обрядом. Выпил всю её кровь. А потом ждал меня. Даже не пытался скрыться. Сказал, что спас её — от страданий, от меня, от будущего, которое, по его словам, обрекло бы её на боль.

— И ты его убил? — хрипло спросил Андриан.

Алехандро кивнул. Уверенно. Словно ни на секунду не сомневался в своём поступке.

— Он даже не сопротивлялся. Смотрел на меня, будто совершил великое дело. Я… сжёг его дотла. До последней кости. Не оставил ни шанса на исцеление. А потом…

— Что было потом? — едва слышно спросила я.

— Потом я просто… существовал, — хмыкнул он. — Недолго.

— Что именно ты сделал, Алехандро? — холодно спросил Дариус.

— Ничего. У меня не получалось жить. Я не видел в этом смысла. Как можно продолжать, если её нет? Почему другие живут, но не она?

Его слова, зловещие в своей простоте, заставили моё сердце сжаться. Интуиция подсказывала: это ещё не всё. И если тот вампир был безумен, то Алехандро, похоже, после смерти Кириэль сам оказался на грани. И мог сделать все, что угодно.

— Расскажи всё, — попросила я мягко. Да, возможно, я играла на его чувствах, но другого шанса узнать правду у нас не было. Не время думать о благородстве.

Он снова застыл, будто увидел перед собой не меня, а Кириэль. Страшно было признать, но мне казалось, что он действительно не различает нас. Или… не хочет различать.

Сможет ли Алехандро вообще принять тот факт, что я — не Кириэль?

— Я не хотел жить, — сухо продолжил он. — Но ещё больше — не хотел, чтобы жили другие. Особенно такие, как я.

— Вампиры? — уточнила я.

— Да. Существа, скрывающие истинную суть за маской благородства. Все эти разговоры о чести, сдержанности — ложь. Мы — опасны. Я опасен. Они, — он бросил взгляд на моих мужчин, — тоже опасны. Для людей. Для Кириэль.

— Кириэль мертва. Ей больше ничто не угрожает, — резко сказал Люциус.

— Кириэль мертва, — эхом повторил Алехандро. — Но Кира — жива. И вы можете ей навредить.

— Это исключено, — твёрдо отрезал Андриан. — Не сравнивай нас с тем убийцей. Кира — наша связанная. Часть круга. Наша жена. Никто не причинит ей вреда. Ни мы, ни кто-либо ещё.

— Да. Вы правы, — неожиданно легко согласился Алехандро. И снова замолчал.

Мои вампиры, сами того не желая, сбили его с волны откровений. А жаль — мы уже были близки к разгадке. Да, он немного увлёкся, говорил так, будто его захлестнул поток болезненных воспоминаний, — одержимо, без остановки. Но именно тогда мы могли узнать правду, вытащить из него хоть что-то. А теперь всё снова погружается в туман, становится тайной, скрытой за завесой молчания.

— Так что ты сделал? После всего этого? — напомнила я.

— Я мало что смог сделать, — покачал он головой. — Я не мог уничтожить всех. Моих сил просто не хватало, как бы я ни старался. А убивать кого-то одного или двух… казалось бессмысленной тратой времени. Новые вампиры всё равно появятся, и всё начнётся сначала.

— Тогда ты решил… повлиять на их способность к деторождению? — спросила я, ощущая, как в груди стынет предчувствие.

Возможно ли вообще такое? Или я переоцениваю Алехандро? Если бы он и правда, обладал таким могуществом, разве превратился бы в живого мертвеца? Хотя и это вызывало слишком много вопросов.

— Я проклял всех, — хмыкнул он, жутко улыбнувшись.

— Проклял?

— Да. Я долго искал способ. Гнев держал меня в сознании. И однажды я нашёл его — в архиве моей семьи. Древнее проклятие. Я разрушил своё родовое поместье, а на месте святилища предков устроил могилу. Прервал свой род. Отдал жизнь… чтобы отомстить.

— Но ты отомстил невиновным, — выдохнула я.

— Кириэль…

— Я не Кириэль! — отрезала резко.

Он посмотрел на меня с болью — глубокой, пронзающей.

— Но душа… та же, — тихо произнёс он. — Неважно, как ты выглядишь. Неважно, что ты помнишь. Когда ты заговорила, когда рассмеялась, когда просто посмотрела на меня — я узнал её. Это невозможно объяснить логикой. Но ты — это она. Одна и та же душа.

— Возможно, он прав, — сдержанно вмешался Андриан. — У вас с Кириэль одна душа. Именно поэтому стазис и разрушился, когда ты появилась. Ты можешь возродить нашу расу.

Я молчала. Эти слова не пугали и не радовали. Просто казались… чужими. Я — это я. Пусть в прошлом я и была Кириэль, но той жизни больше нет. Её не вернуть.

— Но почему тогда временные рамки не совпадают? — спросила я, вспомнив важную деталь. — Если я правильно поняла, ты всё это сделал три тысячи лет назад. А сколько времени спали вампиры?

— До тысячи лет, — ответил Дариус после короткой паузы.

— А младшему вампиру на время стазиса было пятьсот. И как я вообще оказалась на Земле, если моя душа принадлежит этому миру? Я родилась там. У меня есть семья. Это не иллюзия.

— Возможно, проклятие сработало не сразу, — предположил Люциус. — Нам нужно разобраться в его сути. Подробно.

— Ты можешь описать, как оно работает? — спросил Дариус.