Ласкать их — было почти искусством. Я наслаждалась этим, не скрывая. Вкус их тел, реакция на мои движения — всё возбуждало сильнее, заставляя стонать в унисон. Я брала их члены в рот, нежно и уверенно, помогала себе руками, чувствуя, как их стоны превращаются в рычание.

Дариус двигался методично, жадно, будто знал каждую нервную точку моего тела. Его язык был тёплым, требовательным, и каждый вдох отзывался дрожью во всём теле. Казалось, еще немного и я просто взорвусь!

— Ты — как пламя… — простонал Люциус, страстно сжимая мои волосы, не причиняя боли. — Наше пламя. Только наше.

Я ответила лаской — сильнее, чуть жёстче, проводя ногтями по чувствительной коже. Их реакция была мгновенной: дрожь, стоны, глаза, затуманенные страстью. Они не сдерживались, давая мне понять, насколько им хорошо.

И в этот момент, словно в кульминации аккорда, Дариус вошел в меня одним мощным движением, выбивая воздух из груди. Настолько остро, что перед глазами все поплыло. Наслаждение захлестнуло, как волна, смывая последние островки здравого смысла.

Андриан и Люциус не остались в стороне. Один с жадностью припал к моей груди, другой — к губам. Я сжала затылок Люциуса, углубляя поцелуй, растворяясь в нём, пока от мира не остались только огонь, вкус и ощущение. Я чувствовала, как исчезают границы, как нас становится не четверо, а один единый импульс — тёплый, пульсирующий, взаимный.

Андриан оторвался от моей груди, прожигая нас взглядом. Его глаза в этот момент были слишком тёмными, почти бездонными — как у дикого зверя, только что сорвавшегося с цепи. Опасный, первобытный, до дрожи соблазнительный. Я провела пальцами по его шее — он вздрогнул, словно от разряда, а затем резко наклонился и, сменив Люциуса, впился в мои губы жадным поцелуем.

Мы по-настоящему сходили с ума, сплетаясь в единый клубок чувств, тел и желаний. Мужчины были повсюду — в каждом прикосновении, в каждом вздохе, под кожей и глубже. Их невозможно было вычеркнуть, стереть, забыть. Мы стали единым организмом, живым, пульсирующим. Настоящей семьёй. Неправильной. Извращенной. Но нашей.

— Вы нужны мне… — выдохнула я, срываясь на выдохе. Дариус двигался жёстко, почти яростно, и мне приходилось хвататься за Люциуса и Андриана, чтобы не потерять опору.

Люциус покрывал мои плечи поцелуями, почти жадно облизывая кожу, будто не мог насытиться. Казалось, ему было всё равно, к какой именно части моего тела он прикасается — для него имела значение только я. Он не отрывался ни на миг. Его пальцы мягко скользили по моим рёбрам, животу, оставляя за собой жаркий след. И когда его ладони легли на мою грудь, с губ сорвался приглушённый стон — сдерживать отклик больше не было сил.

Дариус приподнял голову, встретившись со мной взглядом. Его губы были влажными, глаза — бездонно тёмными.

— Я хочу, чтобы ты кричала моё имя, — выдохнул он срывающимся голосом. — Чтобы весь мир знал, чья ты.

— Наша, — прошептал Андриан, скользнув клыками по другому моему плечу. Его дыхание было глубоким, а тело — едва уловимо дрожало. Мы все дрожали. — Ты принадлежишь нам… так же, как мы принадлежим тебе.

— Мы — семья… — прошептала я, теряясь в волнах оргазма, который накрыл меня, как буря.

Едва отдышавшись, я поняла — это не конец. Рядом со мной было двое… или, скорее, трое разгорячённых вампиров. Ведь, судя по взгляду Дариуса, ему было мало. А у нас впереди ещё два дня. Два дня, чтобы сжечь всё желанием. Так что пусть весь мир подождёт. Проблемы не исчезнут, но сейчас — не их время. Пока мы не насытимся.

А может, не насытимся никогда.

Казалось, прошла целая вечность. Время внутри магикара утратило смысл. Оно растворилось в бесконечной череде поцелуев, тяжёлых вздохов и сплетённых тел. Всё стало зыбким. Границы между «до» и «после» исчезли.

Мы не торопились. Никто не отступал, не выстраивал границ. Их руки возвращались ко мне снова и снова, будто каждый раз касались впервые, жадно запоминая изгибы. Ласки сыпались, как тёплый летний дождь — тягучий, неумолимый, обнажающий все пределы моей чувствительности. Настолько остро, что внутри росло рычание. Настолько сладко, что голос срывался в стонах. Настолько необходимо, будто за пределами этого мира не существовало ничего. Только мы. Вчетвером.

Люциус перевернул меня на живот, расставив ноги шире, и, не давая ни секунды на раздумья, плавно вошёл в меня сзади. Острым толчком, уверенно, будто хотел напомнить, кто здесь властвует. Я выдохнула со стоном — глухо, протяжно. Он двигался с напором, вгоняя в экстаз каждым новым движением. Буря разгоралась, и я ощущала, как всё во мне горит. Блаженство било током, выжимая из глаз слёзы удовольствия.

— Ты — моя одержимость, — прошептал он, скользнув горячими губами по шее, оставляя за собой след пылающего жара. Подхватив меня под грудь, он мягко, но властно выпрямил моё тело, буквально усадив на свои колени, спиной к себе. — Если я когда-нибудь сойду с ума… знай, это будет только из-за тебя.

— А я… сойду с ума из-за вас, — прохрипела я, откидывая голову назад, ударяясь затылком о его плечо.