Увидев, как Люциус едва заметно улыбнулся, я и сама не сдержала улыбки, наконец выдыхая. Совпадения были слишком странными, чтобы в них поверить, но… это другой мир. Здесь возможно всё.

Собрав все нужные бумаги, мы отправились домой той же дорогой. Вампиров по-прежнему нигде не было видно — словно все ушли на самоизоляцию. Но меня это не пугало. Жить рядом с моими вампирами, пусть и в такой «изоляции», было не одиноко. С ними не бывает скучно. А наши отношения только начинались, впереди было ещё много интересного.

Когда добрались до дома, внутрь мы не зашли, а свернули за него. С каждым шагом я пристальнее вглядывалась в мужчин. Конечно, я понимала, что Алехандро может быть опасен, но любопытство не отпускало — где же они его держат?

Моя фантазия оказалась… слегка специфической. Никаких подвалов, склепов или прочей мрачной экзотики. Просто небольшой домик за основным зданием, обнесённый железной оградой. Ничего сверхъестественного — лишь иллюзия защиты. Хотя, возможно, я чего-то не понимаю. В конце концов, магия должна сковывать надёжнее любых замков и цепей.

— Кира… — прошептал Алехандро, как только увидел меня. Он стоял у окна, не двигаясь. — Кириэль…

— Я не Кириэль, — отрезала холодно, покачав головой. — У меня нет ничего общего с твоей невестой.

— Ты — это она. Просто из другого времени.

— Даже если и так, я не помню ничего из прошлой жизни. Ты для меня — просто Алехандро.

Я невольно отвела взгляд, почувствовав, как где-то внутри кольнуло странное чувство — будто причинила боль невиновному. Но в этой истории никто не был виноват. По крайней мере, я точно.

— Можешь рассказать, что произошло? Почему ты здесь?

— Я всё тебе расскажу, — выдохнул он.

Я нахмурилась. Его голос звучал… живо и горько одновременно. Без холода, без мертвенной пустоты. Я пригляделась внимательнее. Он действительно изменился. Не радикально, но в осанке появилась грация, в плечах — сила, в лице, пусть и полностью костлявом — проблески эмоций.

Или я просто хотела это видеть?

— Мы никуда не уйдём, если ты на это намекаешь, — хмыкнул Люциус.

— Я не прошу, — покачал головой Алехандро. — Напротив. Благодарю вас за защиту Киры.

— Словно это ты её мужчина, а не мы, — бросил Дариус. — Кира — наша женщина, и нам не нужна твоя благодарность.

— Конечно. Что ты хочешь знать?

— Всё. Начни с самого начала, — попросила я со вздохом.

Всё казалось гораздо сложнее, чем я думала. Особенно — отношения между мужчинами. Но больше всего меня тревожили изменения в самом Алехандро. Меня мучило глупое предположение: а что, если он… оживает? Такое вообще возможно?

— Мы с Кириэль познакомились в государстве людей, — начал он. — Она выделялась из толпы своим звонким смехом. Оптимизмом. Жаждой жизни и приключений. Она была совсем другой, не похожей на других. Но ей было всё равно. А я… не смог пройти мимо. Можно сказать, она покорила меня с первого взгляда.

Он замолчал, словно переживал всё заново. Никто из мужчин не перебивал. Даже Люциус, обычно язвительный, лишь крепче сжал губы.

— Она не боялась меня, — продолжил Алехандро. — Люди, даже понимая, что мы не опасны, всё равно боятся. Но ей было всё интересно. Всё казалось ей новым. А я… я стал одержим. Думал, что смогу владеть ею. Но она показала мне, что любовь — не про власть. Она была свободной. И в этом её сила. Наверное, именно поэтому её и убили.

— Кто? — спросила я, пытаясь сохранить спокойствие. Голос всё равно дрогнул.

— Другой вампир. Или я.

— Ты?

— Если бы я не влюбился, ничего бы не случилось. Она бы жила, радовалась каждому дню. Но счастливая жизнь оказалась для нас роскошью, которую мы не могли себе позволить.

— Почему он её убил? — нахмурившись, переспросила я.

Столько вопросов, и все без ответов. Что за вампир? Что он хотел? Или… чего не хотел?

— До знакомства со мной Кириэль сдавала кровь в банк крови вампиров. Деньги использовала на свои нужды, которые родители не одобряли. Этот вампир… тоже был ею одержим.

Значит, всё из-за крови? Или он пил её кровь после стазиса и сошёл с ума?

Чем больше я думала, тем больше было догадок. И ни одна — не приносила облегчения.

Алехандро снова замолчал. На этот раз — надолго. Казалось, он боролся с чем-то внутри себя: с воспоминаниями, с виной, с болью, которая не уходит, несмотря на прошедшие столетия.

— Он следил за ней, — наконец заговорил он. — Сначала издалека, как хищник. Потом начал приближаться. Старался завоевать её, убедить, что они созданы друг для друга. Говорил, что именно с ним она будет счастлива, а я — лишь использую её, как игрушку. Он был… помешан. Не видел в ней живого человека, только свою фантазию.

— Как ты узнал об этом? — прошептала я.