— Конечно, — отпивая из бокала, ответил Азэль, — Сегодня они либо найдут более богатого хозяина, либо останутся на своих местах, где их кормят, поят и одаривают украшениями. Поверь, именно их жизнь будет получше наших с тобой вместе взятых.

— Это ужасно — не принадлежать себе, — вздохнула я.

— Отвлекись. Уже завтра их судьба не будет тебя волновать. Думай лучше о себе. Хотя нет, предоставь это мне, — с подозрением покосился на меня он.

— Боишься, что снова что-нибудь натворю? — провокационно спросила его, улыбаясь сквозь ажурную накидку на лице.

— Как и с братом — не боюсь, а уверен, — мрачно проговорил некромант.

Дальше приём становился все интереснее. Разгоряченные хмельными напитками имперцы говорили все громче, сопровождая диалоги бурной жестикуляцией. Кто-то с кем-то обнимался, похлопывая друг друга по плечу, кто-то скандалил так, что Григорс был вынужден вмешаться.

Как стемнело и на город нахлынул холод, в доме зажгли камины и маленькие буржуйки. Гости потихоньку собирались в главном зале, где с минуты на минуту должны были начаться торги рабынь. Как узнал Азэль, на них обычно не только девушек продавали, но и особо ценные предметы искусства, доли в семейном бизнесе, имущество.

Мы с некромантом порывались уже совсем покинуть мероприятие Григорса, но были им остановлены и усажены в первый ряд. Владелец усадьбы искренне радовался компании Азэля и старался частенько оказываться рядом с нами.

Вот и сейчас мы наблюдали, как с молотка уходили роскошные дворцы в столице, позолоченные повозки и счастливые рабыни. Новый хозяин девушки галантно подавал ей руку, помогая сойти с пьедестала, и предвкушающе поглаживал ее по спине и местечку чуть ниже.

Азэль во время торгов чуть ли не откровенно спал, закинув руку на спинку моего стула.

В какой-то момент к нам подошел толстый имперец, чем-то напоминающий Мэрзота. Он любезно оскалился в мою сторону и залепетал на своем. Его руки потянулись к моей ладони, желая взять ее в тиски и «чувственно облобызать».

Скосив глаза на задремавшего некроманта, я слегка пнула его локтем под ребра. Мужчина тут же взбодрился и недружелюбно уставился на имперца.

Трудно вести диалог, когда «моя твоя не понимать», но еще труднее, когда знаешь по паре слов, а остальное пытаешься объяснить жестами. Потому что каждый из участников начинает думать, что понятно выразился, а на деле происходит строго наоборот.

— Она не продается. Найн, нихт, ниэт, — Азэль показательно скрестил руки, потряс цепью и постучал себе в грудь, — Моя.

— Моя дать сто тысяч, — сверкнул глазами имперец.

Азэль повернулся ко мне и с упреком сказал:

— Что в фразе «не привлекать внимание» тебе было не ясно? Сто тысяч золотых огромные деньги, а этот боров явно готов торговаться.

— Ты же не собираешься меня продать? — всполошилась я, хотя до этого мысленно хихикала со сложившейся ситуации.

— Если он озвучит двести, моя непоколебимость в данном вопросе позорно пошатнется, — хохотнул Азэль.

— Двесссти? Я мочь двесссти, — радостно закивал имперец и присел на соседний стул от некроманта, — Давать обсуживать условий.

— Ну вот! Может, так и до четырех сотен его разведем? — с притворной жадностью спросил у меня Винтерс.

— Откажи ему, — зашипела я, — Если ты меня сейчас продашь, я умру и буду являться к тебе ночью в кошмарах!

— Ты и есть мой главный кошмар, — шутливо огрызнулся он.

Азэль тяжко вздохнул и окинул толпу гостей взглядом. Он явно высматривал Григорса, но тот словно почувствовал назревающий конфликт и сам материализовался рядом с нами.

— Григорс, прошу вас. Объясните этому сиру, что моя рабыня, она же спутница , — данное уточнение он особо выделил голосом, — Не продается.

— А может…? — заикнулся экс-смутьян, стреляя глазками.

— Не может, — грозно сдвинул брови некромант, — Для устранения конфликта мы сейчас же вернемся в свои комнаты.

— Азэль, понимаете, этот сир очень богат и влиятелен, — Григорс затеребил ворот рубахи, — Это младший племянник ЕГО младшего племянника! Очень уважаемый господин. Богат немерено. Даст вам ту сумму, которую озвучите. Хотите пятьсот тысяч золотых? У него есть и больше. А ваша спутница всю оставшуюся жизнь будет, как сыр в масле кататься.

— Григорс, — голос некроманта обрел неслыханные мной ранее нотки металла, — Это не обсуждается.

Имперец почувствовав, что дело попахивает скандалом, упер руки в боки и принялся эмоционально лопотать на своем языке. Он размахивал руками и плевался слюной, после чего пнул стул, на котором сидел, и удалился с гордо поднятой головой.

— Эх, а я так хотел обсудить с ним возможность покупки нового участка, — грустно вздохнул Григорс.

— Я крайне благодарен вам за оказанную помощь, но нам лучше уйти с Мариэллой. Во сколько вы включите антиблокировщики?

— На рассвете, когда гости разъедутся, — витая в своих мыслях, проговорил владелец дома.