— Нет, конечно. Но вот у ласточки на мгновение стало весьма кровожадным выражение личика. А каких еще мыслей ожидать от девицы, которая без зазрения совести сожгла храм и его служителя?

— Я не специально. Я была под действием трав для одурманивания.

— Под такими травами обычно и вылезает наружу истинное нутро, — поучительно усмехнулся Азэль.

— У меня была отчаянная ситуация, — сама не понимая зачем, пыталась оправдаться, — А тот служитель храма… он… того? Намертво?

— Насколько я слышал, нет. Жив и здоров благодаря целителям.

С души упал камень. Хорошо, что я никого не убила в беспамятстве.

Кони вступили на каменную брусчатку, от чего звук их копыт громко раздавался в округе. Мы перешли через мост и въехали в огромную цитадель мрачного замка.

— Выходим, — скомандовал Азэль, когда повозка остановилась. Он вышел первым и подал мне руку, которую я с гордостью проигнорировала. Зато Эзенштейн радостно воспользовался конечностью некроманта, пока тот зазевался, глядя на меня.

— Идите за мной, — бросил он нам, вытирая свою руку об испачканный кафтан, — Джарт, позаботься о лошадях.

— Будет сделано, господин, — треща костями, скелет спрыгнул с места кучера.

Некромант, не говоря больше ни слова, развернулся к нам спиной и пошел к небольшой лестнице, ведущей к многочисленному входу замка. Мы прошли в темный зал и стали спускаться в подвалы.

Проходя по темным и сырым туннелям, я начала панически бояться того, что меня ожидает. Однако, вырываться и бежать, не видела смысла. Не успею я развернуться в сторону выхода, как некромант подчинит меня себе, лишив возможности самой думать и управлять телом. А это, скажу я вам, мерзкие ощущения!

Мы спустились на хорошо освещенный этаж, где вдоль стен стояли просторные металлические клетки. В них никого не было, но следы некогда присутствующей жизни остались. На скамьях были раскиданы какие-то тряпки, миски и клочки бумаги.

— Так, Эзенштейн, вот и твои покои, — горделиво произнес некромант, отпирая замок на последней камере, — Надеюсь, здесь тебе будет комфортнее, чем в твоем рабочем кабинете. Проходи, не стесняйся, — он подтолкнул затравленно оглядывающегося толстяка.

— Чтоб ты сгорел в огне, нелюдь проклятый! — злобно рявкнул Эзенштейн, когда за ним громко захлопнулась решетчатая дверь.

— Всех нас когда-нибудь настигнет геенна огненная, — флегматично ответил Азэль, — Пойдем, ласточка. Что-то ты притихла и не так строптивишься, как на кладбище.

— А смысл? Умертвию от некроманта никуда не деться.

— И то верно, — согласился он.

Он подтолкнул меня, и мы отправились дальше, пока не вышли к большой лаборатории. Здесь было довольно светло и весьма специфически пахло. Острый запах реактивов шел от колб и скляночек, выставленных на нескольких столах.

По периметру лаборатории располагались высокие до потолка шкафы с книгами. В углу стояла кушетка и низенький столик, где, очевидно, иногда отдыхал некромант.

В противоположную стену была вмонтирована большая железная клетка со скамьей внутри.

— А вот это — будут твои покои, ласточка, — сказал некромант, отпирая их дверь.

— Зачем я тебе? — спросила, подняв на него взгляд. Охоты и дальше «выкать» собственному палачу не было, поэтому я перешла на панибратское «ты», на которое некромант даже не обратил внимание. Возможно, его не волновали такие мелочи, как этикет.

— Все, что я делаю, я делаю во имя науки. Некромантия — одна из самых неизученных сфер магии, но я добьюсь того, что когда-нибудь мы сможем легко оживлять своих близких. Я над этим как раз и работаю, ласточка, — грустно улыбнулся Азэль.

— Но это невозможно, — категорично заявила я.

— Когда-то было невозможным даже просто поднять мертвеца из могилы, — резко возразил он, — Но я многое сделал для того, чтобы это стало реальностью. И сейчас ни перед чем не остановлюсь. Проходи, — он любезно показал рукой внутрь камеры.

Прошло уже двое суток с момента моего нахождения во владениях Винтерса. До сих пор он так и не приступил к экспериментам надо мной. Что не могло не радовать.

С раннего утра и до поздней ночи Азэль корпел над пробирками и спиртовками. Он то и дело заливал в них новые реактивы, добавлял ингредиенты, увеличивал и уменьшал огонь на спиртовке и отстраненно наблюдал за результатом. Когда его очередной опыт заканчивался черным едко пахнущим дымком, он со злости отшвыривал всё на пол и пинал массивный шкаф.

После этого он обычно кидался к книжным полкам, доставал следующий талмуд и рьяно его листал, пока не находил нужное. А далее все повторялось. Очень скоро мне наскучило за ним наблюдать, а меня он не замечал и вовсе. Его обещание на утро познакомиться ближе и поговорить, так и осталось лишь словами. Ну и ладно.