— А мне ее жалко, господин, — задумчиво сказал скелет, — Только представьте, какие испытания и моральные терзания легли на ее юные хрупкие плечи.

— И это тоже, — легко согласился некромант, — Но от нашей с тобой жалости ничего не изменится! Придется, как следует, поработать, чтобы помочь ей и себе…

— Давай, Мариэлла, вспоминай! Вспоминай всё! — напирал на меня Азэль.

— Господин Винтерс, — взмолилась я, — Мне, правда, больше нечего вспомнить. Я рассказала вам все в мельчайших подробностях.

С момента, как мы вернулись в замок некроманта, не успело пройти даже часа, а он уже затащил меня в свою лабораторию. Его расспросы напоминали тщательный допрос чуть ли не с применением пыток. Так инквизиторы когда-то раньше, много тысячелетий назад, издевались над истинными.

— Ты корчилась в муках, когда твое тело перестраивалось?

— Нет, то есть да. Было очень больно, — ответила я.

— Ты меня в могилу сведешь раньше положенного, — простонал Азэль, — Почему я из тебя информацию вытаскиваю по капле?

— Я вам именно это рассказывала уже больше десяти раз, — обиделась я, — Первые два были еще в повозке по пути сюда.

— Мариэлла, давай договоримся. Хоть я это уже и озвучивал тебе, а ты согласилась, но на всякий случай еще раз. Сейчас мы с тобой партнеры. Я частично завишу от тебя, ты от меня. Я рассказывал о задании короля. Меньше, чем через неделю, мне нужно будет показать хоть какие-то результаты. Тебе же нужно понять, что с тобой происходит.

— У вас уже есть наработки? — мое любопытство не могло промолчать.

— Ты — моя наработка, — печально вздохнул некромант, — Наработка, которая сама наработалась и обошлась мне в шесть тысяч золотых.

— Я бы и сама справилась. Необязательно было платить за меня такие деньжищи. Купили, словно корову на рынке, — я отвернулась в сторону, чтобы не видеть лицо мужчины.

— И это вместо благодарности, — недовольно пробурчал Азэль, — Если бы я не купил эту золотую корову, я банально не знал бы, где ее откапывать в следующий раз. Слишком уж ценный экземпляр, а Мэрзот вряд ли оставит адрес, где похоронит очередную женушку. Ты же не думаешь, что стала бы единственной и последней супругой у этого борова?

— Даже думать о нем не хочу. Искренне надеюсь, что жизнь его накажет, и он не успеет погубить еще какую-нибудь девушку. С вашими-то деньгами! — высказалась и эмоционально посмотрела на Азэля.

— Я хоть и некромант, но честь имею, знаешь ли, — забавно фыркнул он, отпивая из чаши.

— Это в каком смысле? — с любопытством глянула на него.

— В том, в котором я это говорю, — капельку надменно ответил он, — Деньги, что получил Мерзот, он физически не сможет потратить на худое дело. Так, собственно, было прописано в договоре, с которым он согласился. Ни сам, ни через посредников. Только благотворительность и помощь нуждающимся без последующих каверз. Если он не потратит их в течение одного года, они сами возвращаются ко мне, а к нему прилипает одна ну-у-у… очень скверная болячка. Вполне возможно, что через года полтора ты сможешь лично с ним поздороваться. В моем присутствии. На кладбище.

— Почему же он тогда согласился⁈ — от услышанного мои глаза расширились.

— Потому что любую бумагу надо внимательнее читать. Даже если там идет почти невидимая строка в самом конце!

— Но это обман! — ошарашенно воскликнула я.

— Предположим, я умолчал, но лжи, как таковой, ее не было, — хитро улыбнулся Азэль, от чего его ониксовые глаза немного посветлели, — Или ты хочешь, чтобы я проспонсировал ему новую женитьбу на заранее приговоренной девушке?

Я только открыла рот и хотела спросить у него, какие условия были прописаны в договоре отца, но решила промолчать. Если вычеркивать человека из своей жизни, значит и знать мне вовсе необязательно. Пусть живет, как знает, и радуется внезапно свалившимся на его голову деньгам. Если сможет, конечно.

Не смотря на такие мысли, по сердцу, будто ножом полоснули. Острая тоска смешалась с обидой на отца и жалостью к нему.

Азэль явно почувствовал перемену в моем настроении, поэтому вмиг собрался, растеряв свою дурашливость, и сказал:

— Ладно, мы передохнули. Давай продолжим? Вспоминай, Мариэлла, что было дальше и какую боль ты испытывала.

Я тяжко вздохнула и принялась снова по кругу рассказывать о событиях того утра.

— Во всей этой истории меня больше всего поражает, почему ты ничего не рассказала мне? Разве я хоть раз давал тебе повод не доверять мне? — рыкнул некромант, когда мы окончательно закончили с допросом.

— Давали, — без запинки выпалила я, — Но, возможно, мне действительно стоило сразу сказать обо всем вам.

— Не припомню я что-то таких поводов, — протянул он.

— Если вы их не помните, это не значит, что их не было, — весомо ответила ему.