— Со мной была еще девушка. Рабыня. Я купил ее здесь у торговца. Когда началась вся эта суматоха с паланкином, она ускользнула. Что с ней могут сделать на улице? Она в ошейнике, но есть ли для нее какая-либо опасность ходить одной?

Переводчик, выслушав вопрос некроманта, тут же потерял к нему интерес, и махнув рукой, ответил:

— Нашли о чем переживать! Вам здесь таких пучок за монету продадут. Думайте о своей судьбе. Как бы верховный судья не запросил для вас наказания до прибытия родственников. А рабыню могут уже через час прибрать к рукам. Долго она одна не проходит. У нас к женщинам отношение хуже, чем к скоту. Если за воровство козы отрубают руки, то умыкнуть чужую рабыню в порядке вещей.

— Послушайте, — взволнованно заговорил Азэль, — Я или мой брат можем вам хорошо заплатить, если вы ее найдете и позаботитесь. Она не должна попасть ни в чей гарем. Это моя… собственность, — запнувшись на последнем слове, произнес он.

— Я слишком стар для подобных интриг и мне это не нужно. Не хочу рисковать своей седой головой. Извините, — в отказе покачал головой переводчик, — Всего доброго, господин Винтерс.

Старик что-то сказал насупленному комиссару, и они вышли из темницы. Как только за ними с лязгом захлопнулась дверь, Азэль на эмоциях бросил в стену помятую жестяную кружку. Пить из нее то пойло, что ему принесли, он все равно не собирался. В этой воде, взятой чуть ли не из канализации, помимо кишечных палочек и бактерий, возможно, водилось и что-то пострашнее.

«Я должен отсюда выбраться как можно скорее! Нельзя, чтобы с Мариэллой что-нибудь случилось» — с отчаянием подумал некромант.

Сейчас он переживал не столько о своей судьбе в темнице, сколько о том, как его ласточка в одиночку справится на улице. Куда она пойдет? А вдруг встретит какого негодяя, решившего воспользоваться ее слабостью⁈

«Сколько же переживаний и горьких часов я уже принес ей. Надо было обойти ее могилу и выбрать другого… мертвеца. Сейчас бы она спала вечным сном и горя не знала. С другой стороны… разве лучше остаться в вечном забвении, чем иметь возможность наслаждаться этим миром? Дурак, у нее голова явно забита не удовольствиями, а как вернуть свою жизнь. В любом случае, я рад, что на ее месте именно Мариэлла, а не какая-нибудь деревенская хамка с одним классом сельской школы» — продолжал размышлять Азэль.

Меряя шагами свою темницу, некромант с тревогой в груди вспоминал зеленые глаза Мариэллы. Ни разу не было такого, что она смотрела на него равнодушно. Эти широко-распахнутые очи всегда отражали разнообразный спектр эмоций: от злости, обиды и разочарования до милой благодарности и прекрасного удивления.

Мужчине хотелось обязательно присутствовать рядом с ней в момент, когда он вернет ей полноценную жизнь. Ему было чертовски интересно увидеть, как эти зеленые глаза вспыхнут от всепоглощающей радости. Как из них без следа пропадет затаенная грусть и безнадежность.

— Будет. Все будет. Нужно еще немного времени, — лихорадочно прошептал Азэль, — И удачи.

* * *

Я до сих пор не могла прийти в себя от случившегося. Если в первые часы нашего путешествия мне хотелось, чтобы Азэль провалился сквозь землю и не мешал, то сейчас я готова была признать, что с ним было спокойнее и надежнее.

И теперь моего спутника, как бревно уносили на руках имперцы.

Следуя за ними на приличном расстоянии, я узнала, что некроманта притащили в местную темницу. Что же, этого следовало ожидать. С таким настроем, как у этой толпы, я бы удивилась, узнай, если некромант стал почетным гостем чайной церемонии.

Во мне сейчас разрывались противоречивые чувства. Одна противная, не отличающаяся добротой, часть сознания нашептывала, чтобы я хватала коней и следовала своему первоначальному плану. Другая же часть, заручившись поддержкой совести, настаивала на операции по спасению Азэля. Чуть позже к ним еще присоединились справедливость и долг, поигрывающие на тонких струнах моей нестабильной душевной организации.

Хотелось бы сказать, что дело кончилось компромиссом, но увы. Победила неуёмная тяга к приключениям и помощь товарищу по несчастью. А что? Если вспомнить, почему Азэль попал во все эти передряги, то вина лежит на моих плечах. Хоть я его и не просила перемещаться за собой, но ответственность за нахождение мужчины в темнице, испытала на сто процентов.

Поэтому сейчас, оставив коней на привязи возле многолюдной таверны, я быстро понеслась к жилым постройкам. Проходя мимо них, мой взор привлек тихий двор, где на веревках была развешана выстиранная одежда.

Пока я мчалась, то ловила на себе заинтересованные взгляды людей. Они смотрели на меня с нескрываемым любопытством. Еще бы, такое зрелище — рабыня и без хозяина.