— Ну-у-у, не так уж и страшно.
— Не страшно, когда располагаешь временем, а у нас такой роскоши нет, — сердито проговорил он, тряхнув головой.
Мокрые черные волосы были зачесаны рукой назад, от чего некромант смотрелся весьма необычно и привлекательно.
— Тебе идет, когда волосы уложены назад, — вдруг ни с того ни с сего ляпнула я.
Азэль на секунду замер, а после еще раз провел рукой по волосам.
— Спасибо, — сухо ответил он.
Через час мы выехали на дорогу, ведущую к соседнему городу. Как только солнце потихоньку стало уходить за горизонт, на улице становилось все холоднее и холоднее. Я уже с трудом держалась в седле и искренне хотела поскорее сменить ипостась. Удобно ведь, когда не чувствуешь холода, жары и усталости!
— Здесь такой климат, — почему-то виновато произнес Азэль, — Днем не знаешь, куда деться от жары, а вечером и ночью трясешься от холода.
— С ума сойти, — проговорила я, стуча челюстью и бренча ошейником, — В книгах об этом не было ни слова. Как и еще о многих вещах…
— Империя довольно закрытое государство, — пожал плечами он, — Неудивительно, что в наших книгах многого не упоминается. Вон что-то похожее на постоялый двор. Потерпи еще немного.
Мы плавно спустились вниз по тихой улочке, и уже через некоторое время я расслабленно лежала в своей кровати. Пока некромант ушел договариваться с хозяином о стойле для лошадей, я куталась в одеяло, пытаясь согреться. В единственной свободной комнате, что снял для нас Азэль, не было никаких удобств, а уж камина и подавно.
По просьбе моего спутника, владелец постоялого двора втащил в комнатушку подобие второй кровати. Хотя до этого он настойчиво уговаривал Азэля отправить «низкосортный рабынь» на скотный двор. После нескольких смачных ругательств со стороны некроманта, от которых даже я покраснела до ушей, хозяин смирился и лишь бросал в мою сторону негодующие взгляды, словно я в чем-то виновата.
Некромант, кстати, любезно предложил мне занять нормальную кровать, а сам ушел решать оставшиеся вопросы. Мысленно восхитившись его выдержкой и выносливостью, я так и поступила, с наслаждением упав на мягкий матрас.
Не хотелось даже есть. Организм настолько вымотался после всех сегодняшних приключений, палящего солнца и смены климата, что единственное, на что хватило сил — это повыше натянуть куцее одеяло.
— Ты спишь? — тихо спросил вошедший Азэль.
Не получив никакого ответа, он запер на засов дверь, прошел в комнату и принялся раздеваться. Оставшись в исподнем, Азэль зачесал пятерней волосы назад, скомкал свою рубаху и бросил ее на стул. После чего устало улегся на скрипучую конструкцию, выдаваемую владельцем двора за кровать.
Уже засыпая, он чертыхнулся, вспомнив, что не снял с Мариэллы проклятый ошейник. Нельзя его оставлять на ней, иначе на утро вся ее тонкая шея и мило торчащие ключицы будут в ужасных синяках.
— И с каких пор меня это волнует? Что за ерунда, — прошипел он сквозь зубы и поднялся с кровати, рискуя громким скрипом перебудить весь постоялый двор.
Он взял ключ и осторожно приблизился к спящей девушке. Она так плотно завернулась в одеяло, что наружу торчал лишь ее покрасневший носик.
— А я говорил, что ты вся обгоришь! — заметив, что все лицо Мариэллы пылает красным цветом возмущенно прошептал он.
Винтерс аккуратно отогнул одеяло и постарался бесшумно снять массивное ярмо, опасаясь разбудить девушку. Там, где к коже сегодня прилегал металл, уже начали проявляться небольшие синяки и покраснения, вызванные натиранием тяжелой конструкции.
— Вот… демон! — выругался он, проведя пальцами по нежной, но такой холодной коже.
На секунду ему даже показалось, что Мариэлла вся дрожит от холода. Чуть позже он убедился, что ему это не привиделось, и девушка действительно билась в ознобе.
— Ну и что мне с тобой делать, ласточка? — задумался он, садясь на край ее кровати.
Закутав ее обратно в кокон тощего одеяла, он взял свое покрывало и укрыл им девушку. Оценивающе глядя на образовавшийся дрожащий холм, он плюнул и прилег за ее спиной, подтягивая Мариэллу ближе к себе.
— Только попробуй на утро кричать, что теперь я должен на тебе жениться, — сонно пробормотал Азэль и уплыл в страну сновидений.
Как всегда сон прервался быстро и беспощадно. Буквально за секунду из крепко-спящего человека я превратилась в бодрствующее умертвие, закутанное в несколько одеял.
Наружу у меня торчал лишь нос, а вся остальная голова оказалась накрыта несколькими покрывалами.
Мои руки, туловище и ноги находились в таком же текстильном плену. Пытаясь выбраться из этой западни, которую кто-то заботливо подоткнул со всех сторон, я не сразу почувствовала на себе стальную хватку мужских рук. И ног, кажется.