Без плаща, с папкой под мышкой и таким лицом, что шутить он сегодня не собирался.

— У них есть кристалл памяти, — сказал он вместо приветствия.

— Знаем, — ответила я.

Милорад посмотрел на меня внимательнее.

— Тогда у нас есть хотя бы одно преимущество. Вы не удивитесь первой.

— Кленецкий уверен, что запись решит дело?

— Он уверен, что люди любят смотреть больше, чем думать.

Аскольд спешился. Делал это медленнее, чем обычно, но удержался. Тихон подошел к нему, будто хотел помочь, однако генерал коротко покачал головой.

— Где заседание?

— Северный зал. Разводный суд открыли формально. Кленецкий соединил вопрос о расторжении брака с проверкой вашей благонадежности как главы Северного крыла.

— Кто председатель?

— Кленецкий добивался себя. Буревой успел передать протест через гонца. В итоге председательствует княгиня Ясена Ольшанская. Она прибыла ночью от третьего северного дома.

— Ее позиция?

— Не любит Кленецкого. Но еще больше не любит беспорядок.

— Значит, будет слушать того, кто покажется ей менее опасным для порядка, — сказала я.

Милорад кивнул.

— Именно. Поэтому прошу всех: меньше красивых обвинений, больше последовательности.

Радана вышла из саней позади нас.

— Я буду говорить только о состоянии пациентов и о печатях. А если кто-то потребует передать Светозара канцелярскому лекарю, я нарушу порядок заседания.

— Насколько сильно? — спросил Милорад.

— Зависит от его настойчивости.

— Хорошо. Я подготовлю правовую формулировку на случай телесного вреда в защиту пациента.

Буревой спустился следом.

— Вот за это я люблю старого гриба. Он даже драку оформит в трех экземплярах.

Милорад впервые за утро почти улыбнулся.

— Только если князь подпишет без поправок.

Светозара внесли на носилках.

Когда его пронесли через двор, разговоры вокруг стихли. Люди смотрели на него и не сразу понимали, кого видят. Беглеца? Предателя? Мертвого, который оказался живым? Или человека, которого слишком удобно было считать исчезнувшим?

Я шла рядом и ловила взгляды.

Некоторые были испуганными. Некоторые — злорадными. Но один взгляд я почувствовала раньше, чем увидела.

Ладислава Морозная стояла у входа в западную галерею.

Сегодня она была в темно-сером платье, почти без украшений. Ни белого меха, ни мягкой улыбки. Лицо спокойное, но в глазах напряжение. Она смотрела не на Светозара. На Аскольда.

Потом перевела взгляд на меня.

— Дарина Яровна, — сказала она тихо, когда мы проходили мимо. — Вы все-таки нашли брата.

— Его не теряли, леди Морозная. Его прятали.

— Сильное обвинение.

— Да. Поэтому я предпочту произнести его в зале, где пишут протокол.

Она чуть склонила голову.

— Осторожнее. Сегодня протокол может стать не защитой, а петлей.

— Тогда посмотрим, на чьей шее он затянется.

Аскольд не остановился. Не вмешался. И это было правильно. Я не нуждалась в том, чтобы он отвечал за меня Ладиславе. Мне было важнее, что он не считал мой голос помехой.

В Северном зале было холодно.

Не от камня и не от зимы за окнами. От людей, которые сидели за длинным столом и уже успели решить, какие слова им удобнее слышать.

Остромир Кленецкий поднялся при нашем входе.

Он выглядел свежим, выспавшимся и почти печальным. Вежливость на лице была такой безупречной, что хотелось проверить ее на подлог так же, как печать в архивном журнале.

Рядом с ним сидел канцелярский лекарь. Белозар — ниже, с побледневшим лицом и красными глазами. Ладислава заняла место ближе к советникам. Княгиня Ясена Ольшанская сидела во главе стола: женщина лет пятидесяти с резкими чертами, темной косой, убранной вокруг головы, и тяжелым серебряным перстнем на указательном пальце.

Она посмотрела сначала на Аскольда, потом на меня, потом на носилки со Светозаром.

— Суд ожидал вас раньше, — сказала она.

Голос был низкий, без раздражения, но с привычкой к подчинению.

Аскольд ответил:

— Мы привезли живого свидетеля. Это заняло время.

Кленецкий мягко вмешался:

— Свидетеля, которого госпожа Воронец и генерал Воронец нашли в родовых ходах Ладожских, скрытых от канцелярии. Сомневаюсь, что это обстоятельство укрепляет их позицию.

Я села за приготовленный стул без приглашения. Сегодня второй стул уже стоял рядом с местом Аскольда. Кто-то в доме сделал выводы после прошлого заседания.