Я не успела испугаться как следует, потому что дракон ударил крылом по снегу. Белая стена поднялась между нами и лесом. Два болта застряли в перепонке крыла и тут же обуглились от жара. Аскольд не заревел, как в сказке. Он выдохнул коротко, низко, и этот звук заставил лошадей присесть, а людей в лесу — отступить.

Один не отступил.

Он побежал ко мне, держа в руке маленький серый флакон.

Я узнала этот цвет.

Печатный пепел.

Меня снова хотели не просто ударить. Коснуться печати. Вернуть молчание.

Страх стал очень холодным.

Я прижала футляр к груди и откатилась в сторону. Нападавший прыгнул следом, но Радана выскочила из саней и бросила ему под ноги стеклянный шарик. Тот разбился, выпустив густой белый дым. Мужчина закашлялся, споткнулся, и Буревой ударил его рукоятью меча по затылку.

— Я сказал лежать, — донесся до меня голос Аскольда.

Не драконий рев.

Голос.

Глубже, ниже, но он.

— Вы были заняты, — прохрипела я. — Я тоже.

— В сани.

— Футляр.

— В сани вместе с футляром.

Такой приказ уже имел смысл. Я поползла назад, стараясь не поднимать голову. Радана схватила меня за ворот и буквально втащила внутрь.

— Вы ненормальная, — сказала она.

— Печати целы?

— Я сейчас проверю вашу голову, а потом печати.

— Радана.

Она вырвала у меня футляр, осмотрела сургуч.

— Целы. Чтоб вас.

— Хорошо.

Снаружи бой заканчивался быстро.

Когда на дороге стоит дракон, у людей в бело-серых плащах остается мало вариантов. Трое пытались уйти через лес, но Тихон с двумя стражниками уже обошли их с фланга. Один бросил оружие. Другой попытался активировать серую печать на запястье, но Аскольд ударил хвостом по снегу рядом с ним, и человека отбросило к стволу. Третий успел скрыться между соснами.

Не все.

Но достаточно, чтобы понять: это была не случайная засада.

Через несколько минут лес снова стал тихим.

Слишком тихим после боя.

Дракон стоял посреди дороги, закрывая крылом наши сани и раненую лошадь. Снег на его чешуе таял сразу. На перепонке крыла темнел порез от зачарованного болта. Не глубокий, но неприятный. Я смотрела на этот порез и почему-то злилась.

На нападавших.

На Кленецкого.

На Аскольда, который мог быть таким огромным и все равно получать раны из-за чужой лжи.

Потом он повернул голову ко мне.

Серые глаза встретились с моими.

И дракон отступил.

Не назад физически. Внутрь себя. Чешуя потемнела, крылья сложились, огромная фигура словно сжалась в жаре и снегу. Через несколько мгновений на дороге снова стоял Аскольд Воронец. Без мундира, в темной нижней рубахе, которую Тихон сразу закрыл запасным плащом.

На плече у него была кровь.

Я увидела ее раньше, чем он успел отвернуться.

— Радана, — сказала я.

— Вижу.

Целительница уже выходила из саней с сумкой.

Аскольд хотел сказать что-то Тихону, но Радана встала перед ним и ткнула пальцем в скамью у саней.

— Садитесь.

— Позже.

— Сейчас.

— Радана...

— Если вы сейчас рухнете от потери крови, я не буду тащить вас до крепости. Я оставлю вас здесь как назидание другим драконам.

Буревой, вытирая меч о снег, сказал:

— Послушай женщину, Воронец. Она сегодня злее тебя.

Аскольд сел.

Не потому, что испугался угрозы. Потому что спорить с Раданой после боя было бессмысленно.

Я вылезла из саней уже осторожнее. Ноги дрожали, но держали. Футляр с письмом был снова у Буревого, на новом ремне, который Тихон закрепил поверх плаща. Костяная пластина осталась у Аскольда в защищенном кармане под печатью. Видимый тубус Ратибора исчез.

Канцелярский наблюдатель сидел в снегу возле перевернутого мешка, бледный, трясущийся и очень живой.

— Они забрали тубус, — сказал он, когда я подошла.

— Какой ужас, — сказал Буревой. — Пропали копии описи и зарисовка, которую мой младший конюх нарисовал бы лучше.

Ратибор поднял на него глаза.

— Там были материалы осмотра.

— Там была приманка, — сказала я.

Он уставился на меня.

— Вы намеренно...

— Мы намеренно не сложили все доказательства туда, куда их удобнее украсть.

— Вы скрыли от представителя канцелярии расположение предметов дела!

— Мы сохранили предметы дела после нападения, о котором канцелярия почему-то не предупредила.

Ратибор открыл рот, но не нашел ответа.

Тихон подвел к Аскольду одного из захваченных нападавших. Мужчина был связан, маску с него сняли. Лицо обычное, северное, лет тридцать пять. На губах кровь. Взгляд мутный, но не от боли. Радана посмотрела на него и помрачнела.

— На языке немотная печать.

— Говорить сможет? — спросил Аскольд.