В какой-то момент я поняла, что мы действительно работаем вместе.

Не миримся. Не доверяем слепо. Не играем в судьбу и истинные пары.

Работаем.

Это было намного опаснее для моего внутреннего спокойствия, чем его близость.

Снаружи ветер стал сильнее. Когда мы вышли из башни, снег почти заметал наши следы. Тихон уже собирался вести нас к саням, но я остановилась у боковой стены.

Там, где нижняя служебная дверь выходила к небольшому каменному навесу, снег лежал иначе. Не ровной коркой, как вокруг, а вытянутым бугром, будто под ним была жесткая полоса.

— Что там? — спросила я.

Аскольд проследил за моим взглядом.

— Старый спуск к запасному складу. После пожара его завалило.

— Кто его проверял?

— По отчету — дознаватели канцелярии. Вход признали разрушенным.

— Можно посмотреть?

Он посмотрел на небо, потом на склон, потом на меня.

— Недолго. И вы стоите там, где скажет Тихон.

— Согласна.

Тихон с двумя стражниками расчистили снег у навеса. Под белым слоем действительно нашлась заваленная лестница. Камни, лед, обломки деревянной двери. На первый взгляд вход был мертвым. Но я уже видела достаточно, чтобы не верить первому взгляду.

— Свет ниже, — попросила я.

Радана опустила магический шар почти к самому снегу.

И тогда я заметила царапину на камне. Свежую, узкую, не занесенную старой копотью. Она шла вдоль края завала, будто кто-то протаскивал здесь тяжелый ящик или металлическую скобу.

— Это не после пожара, — сказала я.

Аскольд опустился рядом на корточки.

— Почему?

— Копоть поверх старых трещин, а царапина поверх копоти. И снег в ней свежий, рыхлый. Ее сделали недавно. После того как место уже считалось разрушенным.

Тихон углубил щуп под край ледяного бугра.

Металл звякнул о металл.

Все замерли.

— Не трогать руками, — сразу сказала Радана.

Стражник осторожно расчистил место ножом. Под снегом оказался небольшой обломок: не кристалл, а металлическая скоба от ящика или крепежной рамы. На ней налипла голубоватая пыль, а с внешней стороны было выбито клеймо.

С. Ж.

Ниже — маленький знак интендантской приемки: полукруг и три точки.

Аскольд взял скобу щипцами.

На его лице не дрогнул ни один мускул, но я уже понимала: это хуже, чем если бы он выругался.

— Савелий Жарин, — сказал он.

Тихон втянул воздух.

— Личное клеймо?

— Да. Таким отмечают ящики после приемки интенданта. Оно не ставится на учебные кристаллы, если они не идут через военный склад.

— А синие учебные кристаллы не должны идти через военный склад как партия красной линии, — сказала я.

— Не должны.

Я посмотрела на скобу.

Вот он, предмет, который соединял цепь: синий след, военный склад, Жарин, место, где кто-то недавно двигал тяжелый ящик у заваленного спуска. Не полное доказательство, но уже не оговорка, не запись в дневнике и не чужие слова. Вещь. Металл. Клеймо. Пыль.

Такие доказательства врут хуже людей.

Радана наклонилась ближе, провела иглой над скобой и вдруг нахмурилась.

— Здесь еще один след.

— Какой? — спросил Аскольд.

— Канцелярский закрепитель. Совсем свежий. Не месяцы. Дни.

Я подняла взгляд на разрушенный маяк.

Значит, сюда приходили недавно. Уже после того, как дело считали закрытым. Возможно, после того, как я очнулась. Возможно, после того, как печать в зале заговорила.

— Кто-то возвращался, чтобы зачистить складской спуск, — сказала я. — Но не успел убрать все.

Тихон повернулся к дороге.

— Генерал.

По снежной равнине к нам шел всадник. Быстро, но без паники. Плащ его был темный, на рукаве — малый знак дома Воронцов. Один из наших, оставленных на внешнем дозоре.

Он спешился еще до красной ленты и подошел, тяжело дыша.

— Генерал, из крепости срочная весть. Высокий совет требует вашего возвращения. Немедленно. Госпожу Воронец тоже.

Аскольд убрал скобу в защитный футляр.

— На каком основании?

— Канцлер Кленецкий прибыл лично. Он заявил, что вы незаконно вскрыли опечатанное место дела и вывезли обвиняемую за пределы защиты дома без разрешения совета.

Я почувствовала, как холодный ветер проходит под ворот платья.

Кленецкий уже был в доме.

Пока мы нашли первый настоящий кусок металла с клеймом Жарина, он пришел туда, где лежали наши документы, наши свидетели и Борислава.

Аскольд закрыл футляр и передал его Тихону.

— Этот образец не должен попасть в руки канцелярии.

— Понял.