Граф Леонард стоял в центре зала, окружённый дамами.

Их было четверо. Или пятеро. Анна сбилась со счёта. Они порхали вокруг него, как мотыльки вокруг лампы, — смеялись, поправляли причёски, протягивали руки, чтобы он пригласил их на танец. Граф улыбался — той самой ленивой, полунасмешливой улыбкой, — но никому не протягивал руки.

Он ждал.

Чего? Кого? Анна не знала. Она отвернулась и уткнулась в книгу.

Она читала уже третью страницу, когда тень упала на пергамент.

Девушка подняла голову.

Граф стоял прямо перед ней. Один. Без свиты дам. Просто стоял и смотрел.

Сегодня он был в чёрном — камзол, брюки, сапоги. Волосы собраны в низкий хвост.

В руке он держал кубок, его глаза блестели — от свечей, от вина, от чего-то ещё, чего Анна не могла определить.

— Потанцуем, — сказал он.

Не спросил. Сказал.

Анна замерла. Книга выпала бы из рук, если бы она не сжала её так сильно, что побелели костяшки.

— Я не умею танцевать, — ответила она. Голос прозвучал ровно, но внутри всё задрожало.

— Ничего, — граф протянул руку. Ладонью вверх, в приглашающем жесте. — Я веду.

Анна посмотрела на его руку. Длинные пальцы, чистая кожа, никаких перстней. Ладонь — большая, сильная.

Не надо, — сказал внутренний голос. — Скажи нет. Скажи, что занята. Скажи, что читаешь. Скажи что угодно.

— Танцы полезны для синхронизации? — засмеялся он.

— Вы — невыносимы.

— Я в курсе. Потанцуем?

Анна закрыла книгу, положила её на стул рядом с колонной и вложила свою ладонь в его.

Ладонь графа оказалась тёплой. Сухой. И сильной — он сжал её пальцы ровно настолько, чтобы она не вырвалась, но не больно.

— Боитесь? — тихо спросил он, когда они пошли к центру зала.

— Нет.

— Врёте.

Он усмехнулся и развернул её лицом к себе. Расстояние между ними стало маленьким — меньше вытянутой руки. Анна почувствовала запах — кожа, сандал, вино.

Музыканты заиграли новую мелодию. Медленнее предыдущей.

Граф положил одну руку ей на талию, другой продолжал держать её ладонь на весу. Анна замерла — неправильно, неловко, как статуя.

— Расслабьтесь, — сказал он ей в ухо. Голос — тихий, почти шёпот. Дыхание коснулось виска. — Я веду. Вам не нужно думать.

— Это вы так считаете, — ответила Анна, но шагнула вперёд.

Они двинулись.

Анна не знала танца. Не знала, куда ставить ноги, как поворачиваться, куда смотреть. Но граф был прав — он вёл. Каждый шаг, каждый поворот, каждое движение её тела задавалось его рукой, его плечом, его взглядом. Она просто шла туда, куда он вёл. И это было… странно.

Не страшно.

Не стыдно.

Странно.

Потому что она чувствовала его. Сквозь ткань платья — тепло его ладони на талии. Сквозь кожу на ладони — его пальцы, переплетённые с её. Сквозь расстояние в несколько сантиметров — его грудную клетку, которая вздымалась и опускалась в ритме музыки.

И он придвинулся ближе.

Не специально? Или специально? Анна не знала. Но теперь между ними не было даже зазора — она почти касалась грудью его камзола. Его дыхание смешивалось с её. Их щёки были в миллиметре друг от друга.

Она смотрела в сторону, на танцующие пары, на свечи, на люстру. Только не на него.

— Вы смотрите куда угодно, только не на меня, — заметил граф.

— Это не так.

— Лжёте.

Анна промолчала. Она чувствовала его улыбку — не видя, а как-то иначе, кожей. Он знал, что она врёт. И наслаждался этим.

Музыка замедлилась, собираясь к финалу.

Граф повернул её в последнем па, и Анна, не ожидая, на секунду потеряла равновесие — прижалась к нему грудью, второй рукой вцепилась в его плечо, чтобы не упасть.

Он замер.

На мгновение — долгое, тягучее, как патока — они стояли, прижавшись друг к другу. Её пальцы на его плече. Его рука — вверх по талии, почти на спине. Их дыхание — одно на двоих.

Анна подняла глаза и встретилась с ним взглядом.

Серые. С золотыми искрами. И какие-то… мягкие. Не насмешливые. Не ленивые. Почти нежные.

Сердце пропустило удар.

Музыка кончилась.

Граф не отпустил её руку.

Музыканты переводили дыхание, пары расходились по местам, кто-то хлопал, кто-то смеялся. А он всё держал её ладонь — тёплую, вспотевшую от волнения.

— Танец окончен, ваше сиятельство, — сказала Анна, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

— Знаю.

— Можете отпустить.

— Знаю, — повторил он.

Ещё секунда. Две. Три. Его пальцы сжали её ладонь — чуть крепче, чем нужно. Потом разжались. Он отпустил.

— Вы хорошо танцуете для той, кто не умеет, — сказал он, отступая на шаг.

— Лжете, — ответила Анна.