Хорошо, что тетя не знала о видениях, которые посещали Одри…

В них была Тьма. Древняя магия, которая несла смерть. Попав в человека она разъедала душу, подчиняя себе и превращая в безумца. Спасения не было. Столкнувшись в первый раз с этим, Одри настолько испугалась, что слегла с горячкой.

Рассказать кому-либо о случившемся она не решалась, опасаясь, что в этом случае ее упекут в сумасшедший дом, откуда она уже никогда не выйдет. Она ожидала, что умрет, но этого не произошло, более того, разум девушки оставался ясным, хотя видения не прекратились. Одри то и дело замечала клубы серого тумана, затаившиеся в каком-нибудь углу, а в голове раздавался вкрадчивый шепот. В конце концов она привыкла и даже начала получать мрачное удовольствие от голоса, который озвучивал ее сокровенные мысли.

Тетя же, решив, что плохое зрение привело к нервному потрясению и потратив немалые средства на целителя, сдалась. Очки все-таки были куплены, с условием того, что племянница не станет пользоваться ими прилюдно.

– Не хватало еще, чтобы тебя сочли заучкой!

К сожалению, это решение не пошло во благо.

Из-за близорукости девушка не узнавала знакомых на улице, а когда ее окликали, она начинала щуриться, словно выражала презрение. Подобное поведение могли бы простить, будь у мисс де Лакруа хоть какое-то состояние, но Одри была бедна, как церковная мышь, а потому ее поведение было возмутительным в глазах всего Пейнтборо.

Поэтому балам и званым вечерам Одри предпочитала общество книг, которые брала в городской библиотеке, куда пришла в надежде узнать что-нибудь о древней магии, чей голос звучал у нее в голове.

К сожалению, магические разделы могли посещать только лица мужского пола, и девушке пришлось ограничиться философскими трактатами, книгами по естествознанию и редкими романами, чтение которых не одобряла миссис Харрисон. Она искренне считала, что в положении племянницы негоже забивать голову порочными мыслями о любви.

– Чувства оставь лакеям и кухаркам, – любила повторять тётя. – Твоя задача – выйти замуж за достойного мужчину и подчиняться его желаниям!

“Или убить его и стать свободной” – вторила Тьма. Девушка только кивала и спешила за очередной книгой, оставляя миссис Паулину в уверенности, что внушение пошло на пользу.

С каждым годом Одри все больше тяготила зависимость от миссис Харрисон и ее многочисленного семейства, но она надеялась вскоре решить эту проблему. Всего два года отделяло ее от того момента, когда она сама сможет , после чего она покинет дом тети и сама зарабатывать себе на жизнь. И пусть это означало стать гувернанткой или компаньонкой, но в любом случае, она сможет вырваться из-под удушающей опеки миссис Харрисон.

Именно эти мысли витали в ее голове, пока она выслушивала замечания, что до сих пор не одета на бал.

– Ты же знаешь, как это для нас важно! – тем временем говорила ей тетя. – На балу должны объявить о помолвке Хамфри и мисс Клэр Деккер!

Одри едва сдержалась, чтобы не пожать плечами. Она не любила кузена. Слишком надменный, Хамфри всегда подчеркивал, что он – наследник рода, а сама Одри живет у них из милости. Его нареченная, Клэр Деккер тоже не вызывала добрых чувств, слишком уж старательно эта заносчивая красавица делала вид, что не замечает Одри, при этом не гнушаясь отпускать по поводу нее ехидные шутки, когда никто из старших дам не слышал. “Слепая курица” – прозвище, которое Клэр дала Одри в насмешку, даже не подозревая, насколько она права, прижилось, и теперь все называли племянницу миссис Харрисон именно так.

– О, тетя, я… – девушка вздохнула. – Я неважно себя чувствую. Позвольте мне остаться дома.

Простая просьба вызвала возмущение:

– И речи быть не может! Посуди сама, что скажут люди?

Одри подумала, что вряд ли они вообще заметят ее отсутствие, но послушно поинтересовалась:

– А что они скажут?

– Что ты не рада за кузена, разумеется, – миссис Харрисон смерила племянницу снисходительным взглядом. – Некоторые из них пойдут еще дальше, и заявят, что ты питаешь нежные чувства к Хамфри, а это крайне неудобно в сложившейся ситуации.

– Чем неудобно? – опешила Одри.

– Как иначе ты будешь жить в его доме и вести хозяйство?

– Что? – Одри показалось, что она ослышалась. – Но…