Она дышала неровно, но уже спокойно. Её тело было тёплым, мягким, живым. И моим.

— Всё хорошо, — прошептал я в её волосы. — Ты была… ты есть… невероятная.

И она улыбнулась.

Сквозь усталость, сквозь дыхание, сквозь вечернюю тень за окном.

Эта улыбка стоила мне всего.

— Я готов всегда стоять перед тобой на коленях, если после этого ты будешь так мне улыбаться, — прошептал я, не отрывая взгляда от её лица.

Она ещё не полностью пришла в себя, дыхание всё ещё дрожало в груди, но на губах — та самая улыбка, редкая, теплая. В ней не было ни страха, ни защиты. Только доверие. Только она — настоящая.

Я склонился ближе и коснулся её губ — медленно, нежно, бережно, как прикасаются к молитве. Целовать её было как дышать: естественно, необходимо. Как будто вся суть моего мира сжалась до этого одного момента. До этой женщины. До моей ведьмы.

Она ответила мне. Сначала осторожно, потом увереннее, как будто в этом поцелуе — всё, что нам не разрешали говорить вслух. Всё, что приходилось прятать, бояться, сдерживать.

И пока её руки обвивали мою шею, я чувствовал только одно:

Я принадлежу ей. А она — мне. Как бы мир ни пытался это разрушить.

Я не хотел отпускать её даже на шаг. После всего, что произошло, мысль о том, что она будет одна — пусть и за дверью, пусть и на том же этаже — казалась невыносимой.

Я поднялся, легко подхватил её на руки, и она, к моему облегчению, не стала сопротивляться. Только тихо прижалась щекой к моей груди, будто ей и самой хотелось этого.

— Куда мы?.. — пробормотала она сонно, обняв меня за шею.

— В мою спальню, — ответил я, открывая дверь.

— Почему? — в её голосе не было протеста. Скорее удивление, усталое и немного растерянное.

Я посмотрел на неё и чуть склонился ближе, губами к самому её виску.

— На всякий случай, — прошептал я. — Сегодня — ты поспишь со мной.

Она не ответила, но её пальцы сжались чуть крепче. И когда я опустил её на свою кровать, укрывая пледом, в её глазах уже не было страха. Только тень тревоги, уставшая, но почти растворившаяся в тепле.

Я лёг рядом, не прикасаясь — просто чтобы быть рядом. Её дыхание выровнялось, как будто она позволила себе впервые за долгое время просто уснуть.

И я лежал так, слушая её дыхание, вглядываясь в темноту,

и повторял про себя: Никто не тронет её. Ни этой ночью, ни потом.

Я долго не мог уснуть. Даже когда её дыхание стало ровным, даже когда ночь плотным коконом окутала комнату, тишина не приносила покоя. Я лежал рядом, чувствуя её тепло, слыша каждый её вздох — и знал, что не отступит. Не теперь.

Через какое-то время Я не выдержал. Осторожно повернулся к ней, притянул ближе, укрыл ладонью тонкую талию и прижал к себе, словно только так мог убедиться, что она реальна, что она здесь, в безопасности.

Она только тихо вздохнула во сне и прижалась ближе, будто всё это было правильно. И в этом прикосновении, в этой близости, наконец, пришёл покой. Я закрыл глаза, обняв её крепче, и провалился в сон.

Я проснулся не сразу. Сначала — тепло. Потом — движение. Что-то мягкое, тёплое. А потом… губы. Её губы. Сначала у виска. Потом на щеке. На подбородке. И, наконец, на губах — уверенно, смело, как будто она давно решила, что этот поцелуй ей принадлежит.

Мой мозг только начал пробуждаться, когда я понял: она сидит на мне сверху. Её бедра плотно прижаты к моим, волосы падают мне на грудь, щекочут кожу. А глаза… её глаза смотрят на меня с дьявольским огоньком.

Таким, от которого внутри всё сжимается и одновременно растворяется.

— Инквизитор, — прошептала она, едва касаясь моих губ своими.

Я не успел ответить — она снова поцеловала. Страстно. По-настоящему. С жадностью, как будто хотела вытянуть из меня остатки сна, сомнений, контроля. Я застонал сквозь поцелуй, руки сами нашли её талию и сжались крепче.

Боги…

Ни страха. Ни растерянности. Только она. Настоящая. Моя.

Она двигалась медленно, лениво, будто дразня, будто балуясь своим правом разбудить меня не словами — а поцелуями и собой.

— Ты знаешь, что творишь? — выдохнул я, не отрываясь от её губ.

Она только усмехнулась, склонившись ниже:

— Конечно. Это ты пообещал, что будешь стоять передо мной на коленях, если я так тебе улыбнусь.

И снова накрыла меня поцелуем — глубоким, хищным. И я утонул в ней. Добровольно. Полностью. С восторгом. Я даже не заметил как, но моя девочка уже опускалась на мой член, насаживаясь до предела. Вызывая во мне невероятные эмоции. Именно так я и мечтал просыпаться посреди ночи.