Сердце сжалось, и я двинулась к выходу. Осторожно ступая по каменному полу, я приблизилась к проёму. Сделала шаг — и меня отшвырнуло назад. Грудную клетку обожгло, и я упала на колени, задыхаясь.

Барьер.

Мощный, древний, как сама магия леса. Он не позволял мне выйти. И я не могла понять — была ли я его пленницей или… частью ритуала, который он охранял.

Я поднялась на дрожащие ноги и медленно отступила обратно вглубь пещеры. Осознание навалилось тяжестью: я не просто здесь.

Я заперта.

Делать было нечего и я пошла рассматривать содержимое пещеры. Возможно, я смогу найти что-то полезное, что можно будет использовать в дальнейшем.

Но стоило мне углубиться в содержимое стола, как я услышала низкий мужской голос.

— Ну, здравствуй.

Я резко обернулась на голос.

У входа в одну из внутренних ниш пещеры стоял мужчина. Высокий, сухощавый, с проницательным взглядом. Возраст — примерно как у отца Ланса, но в нём чувствовалось куда большее… нечто тёмное, основательное, как у древнего дуба, чьи корни уходят глубоко в землю и вплетаются в саму её суть.

Кожа у него была бледной, почти сероватой в тусклом свете. Глаза — выцветшие, будто выжженные магией, но при этом опасно живые. На висках серебрились пряди тёмных волос. Руки — длинные, жилистые, с цепкими пальцами, покрытыми сетью рун. Он был облачён в простую, но явно магически усиленную тунику, на груди которой висел амулет, мерцающий зеленовато-золотым светом.

— Интересно? — повторил он, делая шаг ближе, и в его голосе скользнуло нечто насмешливое. — Любопытство — опасная вещь в твоём положении.

Я молчала, не в силах отвести от него взгляда.

Он усмехнулся, оценивающе, словно смотрел не на человека, а на удачно сложившийся эксперимент.

— Так-так… Ты та самая непрошенная душа в теле Арии. Что ж… тебе удалось то, чего не смогла достичь сама хозяйка тела. — Он покачал головой, будто поражаясь. — Забавно. Иногда чужеродное зерно даёт куда более сильные всходы.

Он приблизился ещё, останавливаясь совсем рядом.

— Хорошо. Очень хорошо. — Он протянул руку, едва не коснувшись моего живота. — Скоро ты родишь мне сильного сына. С тем, что теперь течёт в тебе… — он довольно выдохнул, — … это дитя станет началом моего величия.

Мир зашатался под ногами.

— Кто вы? — спросила я, сжав кулаки, хотя внутри всё сжималось от страха.

Он не ответил сразу. Просто посмотрел на меня долгим, внимательным взглядом. В его лице не было ярости или холодного безумия. Напротив — лишь спокойная уверенность. Как у человека, который знал, что он победил ещё до того, как началась война.

— Ты не знаешь? — в его голосе скользнула усмешка. — Это даже забавно. Столько сил вложено в твоего ребенка. Столько жизней… — Он чуть наклонил голову, будто изучая, как я отреагирую. — Зови меня, как хочешь. Для Лив я — повелитель. Для этой земли — изгнанный бог. Ведьмы зовут меня Лесом. А для тебя… — он сделал шаг ближе, и воздух вокруг будто сгустился, — я — отец того, что ты носишь под сердцем.

Я сделала шаг назад, инстинктивно прикрывая живот.

Он мягко усмехнулся.

— Не бойся. Я не причиню тебе вреда. Ты — сосуд. Редкий. Идеальный. Единственная, кто смог понести. И потому — священна. Пока.

— Зачем вам мой малыш? — голос предательски дрожал. — Он не ваш!

— Он станет частью меня, когда родится, — спокойно ответил мужчина, словно речь шла о чём-то обыденном. — Отец и сын будут едины. И мы станем велики как никогда прежде.

— Вы не его отец! — выдохнула я, злясь и пугаясь всё сильнее.

— Да, я знаю, — он кивнул, даже не попытавшись это опровергнуть. — Чтобы зачать такого ребёнка, пришлось постараться. Без инквизитора не обойтись. А ты… — он улыбнулся, глядя на меня слишком долго, слишком внимательно, — ты наполнилась сразу двумя. Хорошая девочка. Ребёнок будет сильным. Очень сильным.

У меня подогнулись колени. Я едва не села прямо на пол, но сдержалась. Он сумасшедший. Просто сумасшедший. Но вместо того чтобы сказать это, я задала другой вопрос — более безопасный.

— Почему ведьмы называют вас Лесом?

Он усмехнулся. Медленно, с самодовольным видом.

— Потому что так проще, — пожал он плечами. — Им легче верить, что их любит что-то великое и безликое… чем признать, что всем правит мужчина. Что магия леса — это я. Что сила, которую они призывают и питают своими потоками, — моя.

Он сделал шаг вбок, провёл рукой по стене пещеры.

— К счастью, Лив другая. Она умная. Видит дальше остальных. Понимает, что я веду их к свету. К новому миру. Где нет места слабости. Где твой ребёнок станет началом новой эры.

Он посмотрел на меня и прошептал с почти нежной уверенностью:

— А ты… ты станешь матерью этого мира.

Арно