— Прости, — выдохнул он. — Это был единственный шанс забрать тебя из камеры.

И снова поцеловал. Уже крепче. Сильнее. Так, как целуют, когда долго не позволяли себе чувствовать. Когда долго ждали.

— Не только ты скучал, Арно, — раздался за его спиной голос Ланса. Низкий, чуть хриплый, с тем особым оттенком, от которого у меня моментально побежали мурашки по коже.

Арно отстранился неохотно, но с лёгкой улыбкой — будто знал, что дальше будет, и не возражал. Он отпустил мою талию, и тут же на его место шагнул Ланс.

Его рука коснулась моего лица — тыльной стороной ладони, медленно, как будто он снова привыкал ко мне. К моей коже. К моему теплу. Его пальцы провели по щеке, спустились к подбородку, и он слегка приподнял его, заставляя посмотреть ему прямо в глаза.

— Ты даже не представляешь, как сильно я скучал, — сказал он почти шёпотом.

И прежде чем я успела ответить — если бы и могла, — он накрыл мои губы своими.

Этот поцелуй был другим. В нём не было ни прощения, ни раскаяния.

В нём была власть. Жажда. И… владение.

Он целовал, как мужчина, который долго не мог прикоснуться к тому, что считал своим. И я — пусть внутри всё ещё путалось от страха, тревоги, боли и обиды — всё равно тянулась к нему. Откликалась. Губами. Сердцем. Душой.

— Ланс! — раздался снаружи глухой, властный голос, от которого даже стены будто вздрогнули. Мужской. Грубый. Недовольный.

Ланс не отпрянул сразу, только медленно оторвался от моих губ, его взгляд задержался на моём лице чуть дольше, чем позволяла сдержанность, и уголок губ лениво дёрнулся.

— Отец, — хмыкнул он с лёгкой насмешкой и без особого удивления, будто ждал, что этот момент всё равно настанет. — И, как всегда, не вовремя.

Арно закатил глаза, но шагнул к двери первым. Ланс задержался ещё на мгновение, склонился ко мне ближе, провёл пальцами по моей щеке — медленно, будто ставил последнюю точку.

— Мы скоро вернёмся, рыженькая, — прошептал он, и в его голосе было что-то опасно-ласковое, обещающее и дразнящее одновременно. — Будь хорошей ведьмочкой… и сиди тихо.

Он ещё раз усмехнулся, одним взглядом оставив на мне жаркий отпечаток, и только потом шагнул за Арно, плотно закрыв за собой дверь.

И я осталась одна. В незнакомом доме. С ошейником на шее. И сердцем, которое предательски ждало их возвращения.

Когда дверь за ними закрылась, и шаги стихли в коридоре, комната будто выдохнула вместе со мной. Огонь в камине мягко потрескивал, согревая воздух, и мне показалось, что тишина в этом месте впервые была не враждебной.

Я подошла к окну, но шторы были опущены, и улицы не было видно. Остался только приглушённый полумрак, пропитанный их запахами, их теплом, их присутствием. Это было странно — я всё ещё чувствовала их здесь, словно они не ушли, а просто затаились где-то за спиной.

Я медленно обвела взглядом комнату, пытаясь разглядеть больше. Всё в этой комнате было очень мужским. Выверенным, сдержанным, без излишеств, но каким-то странным образом — надёжным.

И вдруг взгляд зацепился за зеркало.

Оно стояло на изящной ножке возле умывальника, наклонённое под лёгким углом, будто кто-то недавно в него смотрел.

Я подошла ближе, неуверенно, будто сама себе запрещала. И всё же подошла.

Моё отражение…

Я вздрогнула.

Это я, и в то же время — будто не я.

Рыжие волосы чуть растрёпаны, одна прядь сбилась к виску, зелёные глаза блестят в полумраке — настороженные, уставшие, и всё равно яркие. Но больше всего — губы. Полные, опухшие, влажные после их поцелуев. Я поджала их, осторожно, как будто это могла стереть следы. Но не смогла.

Я провела пальцами по шее, по прохладному металлу ошейника. Он был чужеродным, мёртвым, враждебным. А моё отражение — живым, пылающим.

Я оторвала взгляд от зеркала и медленно повернулась к камину. Огонь в нём продолжал гореть ровно, спокойно, как будто не знал и не хотел знать, что творилось внутри меня. Свет ложился на пол и стены тёплыми отблесками, отбрасывал зыбкие тени — мягкие, уютные. И всё же… мне не было уютно.

Комната не выглядела, как тюрьма. Нет цепей, нет решёток, нет криков за стеной.

Но всё равно… Клетка.

Тихая, тёплая, добротная — но клетка. И я в ней — не свободная. Связанная. Подчинённая. Закрытая на замок, пусть и без видимой двери.

Я медленно опустилась на край кровати, провела пальцами по плотной шерсти пледа и попыталась понять, зачем я здесь.

Они не дали меня убить. Не позволили допросу начаться. Спасли.

Но… зачем?На месяц. Всего лишь.

И что дальше?Что будет весь этот месяц?Я — игрушка? Исследование? Секрет? Заложница их милости? Или их желания?

«До его свадьбы…»

Слова прозвучали в голове, как удар хлыста. Внутри всё неприятно сжалось, холодной, липкой рукой обхватив сердце.