Я не ответила. Только сжала кулаки под серой тканью. Я — ведьма. Но сегодня… я — служанка. Пока. До тех пор, пока мои инквизиторы не найдут выход. Или мне придется найти его самой.

Кухня встретила меня жаром, паром и хаосом. Казалось, там прошёл ураган — кастрюли были навалены друг на друга, жирные следы расползались по столешницам, пол был в крошках, пятнах и пролитом бульоне. В раковине громоздились горы грязной посуды, а в воздухе стоял запах пережаренного мяса, засохших трав и усталости.

Я закатала рукава, заправила выбившиеся пряди рыжих волос за уши и взяла щётку. Вода в умывальном кувшине была холодной и мутной, но другой не было.

Медленно, тщательно, не ведьмовским способом, а руками — как обычная девчонка, как служанка — я начала оттирать столы. Шершавое дерево впитывало влагу, мыло почти не пенилось, губы поджались сами собой от отвращения.

Мне это не нравилось. Но я подчинялась.

Спина заныла уже после второго стола.

Когда я добралась до плиты, сдёрнула засохший жир со сковороды, мне захотелось выломать дверцу духовки и бросить её в управляющего. Но я просто вытерла лоб, и пошла дальше. Кастрюля за кастрюлей, миска за миской, фыркая от горячей воды и пара, от дыма, что всё ещё тянулся из щелей плиты.

Прошло несколько часов. Или больше. Руки болели, пальцы были все в мыле, губы пересохли, и в горле першило от золы. Но кухня — засияла. Столы были чистыми, посуда на месте, даже старый медный чайник поблёскивал.

Я выпрямилась, разминая спину. А это ведь… только начало списка.

Сквозь кухонный коридор я добралась до первого зала. Там, возле каждой стены — камины. Большие, величественные, забитые пеплом, в который вонзались последние головёшки. Пыль висела в воздухе. Пахло гарью, золой и холодным камнем.

Я взяла металлическую лопатку и щётку.

И снова — работа. Молча. Тщательно. Даже когда сажа ложилась на руки, пачкала платье, въедалась в ногти.

Даже когда внутри всё кричало: «Ты не для этого рождена. Ты ведьма. Ты сильнее их всех.»

Следующей в списке значилась комната, которую управляющий коротко назвал «верхний кабинет». Дверь вела в западное крыло, и я уже знала — там размещаются личные покои главы семьи. Когда я толкнула створку, намереваясь тихо пройти внутрь и вычистить камин, я не ожидала, что он будет там.

Кабинет встретил меня тяжёлой тишиной и запахом кожи, старых книг и мужского табака. Комната была просторной, с тёмными деревянными стенами, обитыми резными панелями. На полу — ковёр с потёртым узором. Вдоль одной стены — массивные стеллажи, плотно забитые фолиантами, свитками и папками. Возле камина — кресло с высокой спинкой и тёплый плед, небрежно перекинутый через подлокотник.

Но главная фигура сидела за столом.

Отец Ланса.

Он был высокий, широкоплечий, с прямой спиной — и даже в сидячем положении казался человеком, привыкшим командовать. Возрастом около пятидесяти лет, но в нём не было слабости или усталости. Седина серебром прошла по вискам, борода коротко подстрижена, лицо — грубое, с резкими скулами и внимательными, стальными глазами, которые тут же поднялись на меня.

Мужчина не сказал ни слова. Просто смотрел.

Я замерла у входа, не зная — уйти ли, сказать ли что-то, опустить ли взгляд, как подобает служанке, или… стоять, как ведьма.

— Заходи, — сказал он ровно. Голос — глубокий, чуть хриплый, как скрежет металла по камню.

— Не отвлекаешь. Мне уже сообщили, что у сына новая проблема в юбке. Я считаю, что лучше бы тебе гнить в темнице, но мой сын решил проявить себя. Я решил позволить этому случится. Раз уж ты здесь — выполняй, что положено.

Я кивнула, сдержанно, и подошла к камину, стараясь не встречаться с ним взглядом. Но его присутствие чувствовалось во всём — в воздухе, в напряжении между нами, в том, как за спиной будто нарастала тень.

Я опустилась на колени у камина и начала вычищать золу, ощущая, как взгляд главы дома пронизывает меня до самых мыслей.

Я сосредоточилась на камине, вытаскивая лопаткой серую, холодную золу, стараясь дышать ровно, не думать о том, кто сидит за спиной. Но каждое движение — слишком резкое, слишком громкое. Каждое моё дыхание — будто раскаты грома в тишине этой комнаты.

Металл скрипел о камень, зола сыпалась в ведро, воздух был сухим, пропитанным дымом и ожиданием.

И вдруг — тишина изменилась. Она стала плотнее. Словно воздух напрягся.

Я не слышала, как он встал. Не услышала шагов. Но почувствовала.

Как шевельнулось напряжение за спиной. Как лёгкий, почти неслышный скрип пола пробежал по полу рядом.

Он подошёл. Встал прямо за мной.

Между нами осталось всего несколько сантиметров. Достаточно, чтобы я ощутила его присутствие кожей. И каждый нерв в моём теле напрягся, как натянутая струна.