— Это… что за символ? — холодно спросил он. — Ответь мне, ведьма. Это твоя работа? Или тебе это поставили в наказание?

— Она появилась сама, — сказала я максимально обтекаемо.

Он сам сделал вывод. Конечно сделал.

— Дьявольская отметина, — произнёс он с нажимом, как приговор. — Как и следовало ожидать. Проданная, заклеймённая… Твоя плоть принадлежит не человеку.

Он долго смотрел на метку, как будто пытался выжечь её взглядом с моей кожи, как будто, если вглядеться достаточно пристально, она исчезнет. Но она не исчезала. Светлая вязь словно пульсировала под кожей — напоминание о связи, которую он не мог понять и не мог контролировать.

Он выпрямился, сделал шаг назад, отвёл взгляд.

Помолчал.

— Впрочем, — произнёс он после паузы, сухо, будто отбрасывая ненужную мысль, — это, пожалуй, ничего не меняет.

Тон его стал снова прежним: властный, холодный, полный уверенности в том, что любой исход — в его руках.

Он обошёл меня сбоку, и теперь снова оказался позади.

Я не поворачивалась. Стояла, как и велел. Но чувствовала его дыхание, его напряжение — оно стало другим.

А через секунду после этого хлесткий удар ладони пришелся на мою задницу.

Ланс

Я сидел, глядя в окно на аккуратно подстриженный сад. Солнце лениво касалось оконных рам, золотя стекло, но внутри меня всё было на взводе.

Неспокойно. Тяжело.

Как перед бурей, которую нельзя остановить — только встретить.

Позади, у книжного шкафа, стоял Арно. Он не смотрел на меня, но по тому, как сжимал корешок старого фолианта, я знал — он что-то скажет.

— Ну, как она? — всё же раздалось за спиной, тихо, сдержанно, но с тем оттенком, который я слышал слишком часто в его голосе — когда ему не всё равно.

Я оторвал взгляд от окна и выдохнул.

— Расстроена. Но держится.

И это было правдой. Ария держалась так, как не держалась бы ни одна другая. И именно это сводило меня с ума.

Арно обернулся и прищурился.

— Держится? — приподнял бровь, и в этом взгляде было куда больше понимания, чем мне бы хотелось. — Ланс… ты же уже трахнул ее, что ли?

Я не ответил сразу. Просто посмотрел в ответ — молча, прямо. Он всё понял без слов.

— Время зря не теряешь, — пробормотал он и качнул головой. — Арии не хватает только чтобы мы сейчас вдвоём пихали в нее члены. Отличный план. Довести ведьму до истерики окончательно.

Я сжал зубы. Не хотелось спорить, но и молчать — не мог.

— Она не была против. — Голос мой прозвучал чуть тише, чем я хотел. Без оправданий. Просто факт.

Арно развернулся ко мне всем телом.

— Где она сейчас?

— Где-то в доме. Она будет служанкой. Сейчас, наверное, убирает. — Я говорил ровно, будто это было самым естественным делом. Хотя при каждом слове внутри всё стягивалось.

Он хмыкнул. Резко, зло.

— Великолепно. То есть ведьма, которая носит твою метку, теперь трет полы в твоём доме? Это нормально, Ланс?

— Нет, — сказал я, — мне это тоже не по душе. Но я сказал ей то же, что и тебе скажу: а какие у нас есть варианты? Мы выиграли месяц. И всё, что можем — держать её рядом и молиться, чтобы никто не узнал о том, кто она для нас на самом деле. И искать как сохранить ей жизнь.

Арно пожал плечами.

— Месяц — это ничто. Это срок, за который… — он осёкся, но я знал, что он хотел сказать.…её могут у нас отобрать.

Он прошёлся по комнате, потом вдруг остановился:

— Это несправедливо. Она теперь живёт в твоём доме. Ты можешь быть с ней, когда хочешь. А я?.. Гость, которого впускают по праздникам?

Я усмехнулся.

— Можешь приходить, когда захочешь. Дверь открыта. Она — наша. Я не стану препятствовать.

Арно покачал головой.

— Не смеши. Два инквизитора, регулярно исчезающие у служанки. Думаешь, это не вызовет вопросов?

Я развёл руками.

— Ну, предложи вариант лучше. Или вали к управляющему, и мы закончим эту игру.

Он ничего не ответил, только вздохнул. Я знал, он не уйдёт. Не сможет.

Я посмотрел на часы и выдохнул.

— Я обещал зайти к отцу. Лучше сейчас. Мне надо ему привести как можно больше доводов в пользу нашей версии. Пока он поддержал меня только, чтобы не упасть в грязь лицом.

— Удачи, — пробормотал Арно, поворачиваясь к двери. — И постарайся не спалиться.

Я остался один. Несколько секунд смотрел в окно — там всё так же спокойно колыхались деревья. И пошёл в кабинет.

К нему.

Я шёл по коридору, шаг за шагом, чувствуя, как пол под ногами будто становится тверже, воздух — гуще, а каждый поворот мысли — острее.

Что я ему скажу?