— Затем и нужны слуги. Они ниже нас, они молчаливы и покорны… Не волнуйся, мы заплатим ей хорошую компенсацию, и она будет молчать обо всём. Не стесняйся выражать свои чувства, Диана. Поверь: это неимоверно приятно.

Диана очень любила свою мать. Она готова была согласиться с любыми словами графини, пусть даже теми, что пахнут кровью и чужими слезами. С раннего детства юная Диана понимала: их семья особенная. Выше, сильнее, мудрее многих… Не будучи принцами и королями, Каладри медленно поднимались на вершину, вдавливая в грязь всех прочих. И Диана чувствовала: её ждёт великая судьба просто потому, что иначе быть не могло.

— Мы сами творим историю. – мягко улыбалась графиня. – Порой нечестными способами, но поверь мне: победителей не судят, а цель всегда оправдывает средства. Это единственная истина, которую ты должна усвоить.

— А если кто-то… пострадает? – задумчиво протянула Диана.

— Ты не должна оглядываться на других. Они в любом случае недостойны твоего внимания. – проронила Амелия. – Кроме того, эти люди вечно будут недовольны… станешь ты хорошей или плохой, разница небольшая. Наступи на тех, кто ниже. Цепляйся за тех, кто выше. Чрезвычайно простой закон, моя принцесса.

Слова графини медленно вплетались в подсознание, размывая границы дозволенного. Диана всегда была хорошей ученицей и во многом походила на мать… разве что оставалась более несдержанной и порывистой. Она хотела получить всё и сразу, ненавидела долгие ожидания и рвалась к главной цели: возвыситься над всеми. А для этого нужен прекрасный принц.

— Каким бы дурным ни был его характер, он изменится, как только тебя полюбит. – авторитетно утверждала графиня.

— Ты правда так думаешь…?

— Твой отец тоже святым не был.

Насмешка искривила полные губы Амелии. Наедине с графом она была милой и чувственной, но рядом с дочерью открывалось истинное лицо этой женщины. Когда-то она удивительно точно сплела прочную сеть из недомолвок и манипуляций… и увела Каладри из семьи. Ещё до официального брака с ним Амелия носила дитя под сердцем. Первенцем был Виктор – любимый сын графа. Вторая же, дочь… Стала законной преемницей всех талантов Амелии. По крайней мере, так казалось изначально.

— Ты проиграла. Тебя обвели вокруг пальца с такой лёгкостью, что это даже смешно! – воскликнула графиня, с отвращением отбрасывая фарфоровую чашку.

Диана испуганно отскочила, едва увернувшись от осколков.

— Но мам, эта стерва Инес…

— Инесса Альтра умнее тебя. Мы её недооценивали. – прошипела графиня сквозь зубы. – Но как ты можешь быть такой глупой?! Только идиотка упустит принца… Самого настоящего принца, Диана! Такой шанс выпадает раз в жизни.

Младшая Каладри забилась в угол, чуть ли не заикаясь от пронзительной злобы матери.

— Но я… Но мама!

— Убирайся! Видеть тебя не желаю… Жалкая идиотка. Твои оценки хуже некуда, ты даже мужчину привлечь не можешь! И это сейчас, когда нам так нужна протекция высокородных... – Амелия яростно дёрнула подбородком. - Из-за тебя мы потеряли деньги Альтра! Этот слабоумный виконт вырвался из-под нашего контроля… Надеюсь, ты довольна, Диана. Я крайне тобой разочарована.

Адептка вздрогнула, с недоверием глядя на мать. Раньше она никогда… никогда так не говорила. Та самая леденящая, звериная жестокость вдруг обратилась против самой Дианы. Графиня била её не стеком, но словами – которые точно так же оставляли глубокие надрезы на сердце.

Зимние торжества в особняке Каладри ознаменовались тоскливой тишиной. Отец игнорировал существование Дианы. Так бывало и раньше, но сейчас она чувствовала, как его неприязнь зависла над головой наточенным лезвием гильотины. Мать также хранила молчание, в котором плескалось слишком много потаённой злобы. А брат… Что ж, Виктор всегда любил унижать слабых.

— Я позаимствовал твои деньги, сестрёнка. Компенсация за моральный ущерб, сама понимаешь… Твоя сучья подружка изрядно потрепала всем нервы. Мы, конечно, однажды вздёрнем этих Альтра, но я не могу ждать. Твоя глупость дорого нам обошлась.

Он глумился над Дианой, скалился, будто паршивый пёс, почуявший сырое мясо. Иногда Виктор мог играть роль «хорошего» брата, но чаще всего был именно таким: грубым, подлым и безнаказанным. Он пользовался безоговорочной поддержкой графа, и даже Амелия редко с ним спорила. В такие моменты Диана ненавидела своего брата, но это были минутные вспышки ярости. А сейчас… Она ненавидела их всех. Каждого в проклятом особняке Каладри.

Родители ссорились. Диана всё ещё слышала их крики, прислонившись к стене.

— … Ты недоволен?! После всего, что мы пережили вместе? Я родила тебе двух детей, отдала лучшие годы своей жизни!

— Ты правда думаешь, что этого достаточно?

Надменный голос отца заставил Диану прикусить нижнюю губу до крови. Граф Каладри был самонадеянным смутьяном, уверенным в собственной исключительности. Он всегда презирал «мышиную возню женщин», принимая лишь слепое обожание и не менее слепое подчинение. Именно его слово в семье было решающим.