На лицо Нильса снова вернулась фальшивая отеческая улыбка. Похоже, выскочке уже было не до соблюдения правил куртуазности, коли он с ходу в карьер перешёл к делу, вместо того, чтобы сначала хотя бы прощупать почву. Если поначалу епископ и сомневался в исходе переговоров, то теперь окончательно уверился в том, что такого бесхитростного простофилю будет очень легко склонить к нужному решению. Величественным жестом Нильс пригласил короля с его свитой в свою приёмную, где уже был накрыт стол с изысканными напитками и лёгкой закуской. Он специально приказал выставить все имевшиеся в монастыре диковинные яства, чтобы подчеркнуть своё богатство перед почти нищим королём.

– Попробуйте это вино, ваше величество, – гостеприимный хозяин указал на серебряный кувшин украшенный филигранной чеканкой. – Его доставили морем из Романии. Мне устав не позволяет употреблять горячительные напитки, но Вам нет нужды отказывать себе в удовольствии.

– Меня устав не ограничивает, это правда, – расслабленно улыбнулся король, – но я тоже, пожалуй, воздержусь. Разговор у нас будет серьёзный, и мне хотелось бы сохранить остроту восприятия, чтобы по достоинству оценить всем известную мудрость преподобного Нильса. Так скажи мне, епископ, на чём зиждется твоя вера? Ты ведь, я думаю, никогда не встречался с богом лично, не так ли.

Содержание вопроса, да и форма подачи довольно сильно смахивали на откровенное богохульство, однако лицо короля отражало лишь его неподдельный интерес и почтительность, а потому епископ решил не обращать внимания на вызывающие слова. Что взять с невежественного самозванца?

– Благодать божья присутствует во всём, что нас окружает, – принялся проповедовать священник. – Это Его волей светила движутся по небосводу, поля дают нам хлеб насущный а леса – дичь. Каких доказательств тебе ещё нужно?

– Вот видишь, Эйнар, – король повернулся к одному из сопровождавших его спутников, – а ты говоришь, что всё дело в золоте.

– Я не понимаю, о каком золоте идёт речь, – наверное, именно в этот момент епископ почуял подвох, но легкомысленно отбросил свои подозрения. Для привычного к схоластическим диспутам прелата высказывания короля звучали настолько наивно, а поведение его было столь бесхитростным, что разглядеть за всем этим коварную интригу смог бы только параноик.

– Ну как же, – поддержал своего сюзерена граф Эйнар, командовавший королевской гвардией, – разве не богатство церкви привлекает к ней верующих?

– Поверь мне, воин, – Нильс снисходительно усмехнулся, – истинная вера не нуждается в богатстве. Люди идут в церковь не для того, чтобы насладиться красотой убранства, а чтобы внимать слову божию.

– Тогда зачем же вы украшаете храмы? – в голосе короля прозвучало такое искреннее недоумение, что даже Фома неверующий не смог бы заподозрит его в лукавстве. – Разве слово божие, произнесённое под открытым небом, несёт верующим не ту же господню благодать, что и церковная проповедь?

– Ты прав, сын мой, – дискуссия явно отклонилась от намеченного епископом плана, тем не менее она откровенно крутилась вокруг темы богатства церкви, что как раз и являлось сферой интересов преподобного Нильса. Поэтому он решил поддержать разговор в прежнем русле. – Наши прекрасные храмы – это всего лишь выражение нашего чувства благодарности Творцу. Возводя эти величественные здания, мы прославляем Его величие и могущество.

– Как это? – на лице короля появилось выражение откровенного непонимания. – Зачем Создателю, сотворившему весь наш мир, нужны эти набитые добром сооружения? Он же бог. Ему не требуется есть, пить и укрываться от непогоды под крышей церкви. Выходит, вы предлагаете Создателю то, что ему не нужно.

– Никому не ведом замысел божий, – одёрнул раздухарившегося монарха священник. – Мы можем лишь стараться узреть Его славу в меру своего невежества и выразить свою любовь к Всевышнему в богатом убранстве Его храмов.

– Я так и знал, что храмы строятся не для бога, а для людей, – король задумчиво покачал головой. – Видимо, предполагается, что в богатстве церкви верующие должны узреть величие Создателя. Но тогда я вообще ничего не понимаю, – посетовал он. – Ты же вроде бы только что сказал, что люди идут в церковь исключительно за словом божьим. Разве нет?

– Вы абсолютно правы, ваше величество, богатство – это тлен в сравнении с истиной, которая нисходит к верующим через служителей дома господня, – прелат уже был окончательно сбит с толку, но никак не мог сознаться в том, что беседа о боге была ему откровенно неинтересна. В конце концов, на приёме присутствовали и другие высокопоставленные служители церкви, перед которыми он никак не мог ударить в грязь лицом.

– Что же это получается? – король озадаченно нахмурился. – Люди жаждут узреть истину, а вы, подобно ярмарочным зазывалам, отвлекаете их внимание золотыми безделушками? Сдаётся мне, что богатство церкви нужно не богу и не прихожанам, а самим церковникам.

– Это ложь! – один из присутствовавших на приёме священников не выдержал наглых обвинений невежественного самозванца и вступился за честь и достоинство церковной братии. – Нас не прельщают мирские соблазны, мы алчем истины. Разве может сравниться вечная благодать царствия небесного с презренным золотом?

– Никто из нас не держится за временные блага, которые предоставляет нам жизнь в стенах монастыря, – поддержал возмущённого собрата его сосед. – Если господу будет угодно испытать нашу веру, мы примем любые испытания со смирением и радостью.