– Ты не о том думаешь, – попенял легкомысленному аэру Харута. – Лучше попытайся вразумить свою ведьму. Если она продолжит экспериментировать со своими силами, то долго не проживёт. Хотя, кому я это говорю, – в голосе танура послышалась обречённость. – Ты ведь до сих пор видишь в ней всего лишь наивную барышню, пострадавшую от неаккуратного обращения с магическими артефактами. Должен тебя огорчить: она давно уже перестала быть не только наивной барышней, но и вообще человеком.

– Да иди ты! – огрызнулся Вит. – Мы сами как-нибудь разберёмся.

– Ну тогда не взыщи, – голос Харуты смолк, и его подневольный собеседник понял, что снова остался один.

Как бы Вит ни хорохорился перед наглым тануром, однако сразу же после сей головомойки отправился поговорить с Найоли. Свою любимую он застал в состоянии глубокой прострации.

– Я не понимаю, что со мной происходит, – в голосе женщины явственно слышалось отчаяние. – Этот Бьёрк, он, конечно, мерзавец, но ведь тоже тварь божья, а мне его даже не жалко. Раньше я не была такой бесчувственной.

– Могущество – это очень сложное испытание, – Вит нежно обнял расстроенную ведьмочку и поцеловал её в макушку. – Не все с ним справляются, но у тебя отлично получается, не переживай.

– Мне кажется, что я перестаю быть человеком, – жалобно проскулила Найоли, невольно подтверждая обвинение танура. – И чем дальше, тем меньше во мне остаётся человеческого. Я превращаюсь в какое-то чудовище и когда превращусь окончательно, ты больше не сможешь меня любить.

– Эй, хватит паниковать, – в голосе Вита против воли прорезались тревожные нотки. – Ты ведь знаешь, что я тоже не человек, верно? Это же не значит, что я чудовище.

– Ты другой, – Найоли судорожно вздохнула. – Вы, аэры, вообще странные. Вы ведь легко могли бы подчинить себе мой мир, у вас хватило бы на это могущества, но вы этого не сделали. Почему?

– На самом деле именно с этого мы и начали освоение Игры, – покаялся Вит. – Тогда Игра была совсем примитивной, и для аватаров мы были настоящими богами. Бедолаги нам поклонялись, и многим аэрам это понравилось. Мы даже не заметили, как стали терять себя. Понимаешь, если ты хоть раз допустил, что являешься неким высшим существом, и это даёт тебе право гнобить тех, кто ниже, то такие ограничения, как рамки реальности, уже перестают работать. Никто же не мешает приложить подобные представления к собственным соотечественникам. Среди них ведь тоже имеются более слабые. Аэры чуть ни погубили собственный мир.

– И что же вас спасло? – Найоли буквально застыла в ожидании ответа.

– Не что, а кто, – рассмеялся Вит. – Проблему видели многие, но на конкретные действия мало кто готов был решиться, а отдельные особо амбициозные аэры вообще попытались использовать критичную ситуацию, чтобы установить личную диктатуру, и это им даже удалось. Почти.

– Выходит, в Аэрии есть свой герой-спаситель? – взгляд Найоли загорелся любопытством. – Я бы хотела с ним познакомиться.

– Так вы знакомы, – Вит хитро улыбнулся. – Вран, правда, никогда не признает, что спас Аэрию. Думаю, он считает себя не спасителем, а хирургом, которому по необходимости пришлось удалить опасную опухоль, чтобы дать шанс организму выжить, но в конечном счёте это именно он изменил отношение аэров к Игре. Понимаешь, малыш, если тебе дано могущество, то тратить его на то, чтобы порабощать более слабых – это дурная затея. Рано или поздно жажда власти сожрёт своего хозяина.

– А что же тогда делать с этим могуществом? – голос Найоли дрогнул, видимо, её интерес был вовсе не праздным. – Невозможно просто его отбросить и опуститься на уровень тех, кто этим могуществом не обладает.

– А зачем опускаться? – удивился Вит. – Можно ведь, наоборот, подтянуть остальных до своего уровня, ну или если уж не получается, то хотя бы защищать слабых. Клан Ставрати, который создал Вран, потратил тысячи местных лет на то, чтобы превратить примитивную реальность в мир, почти равный Аэрии. На самом деле тут прямое сравнение даже не работает. Мир Игры не ниже и не выше, он просто другой. Благодаря Ставрати аэры получили возможность расширить область своей самореализации. Поверь, Игра даёт нам гораздо больше, чем просто дармовую энергию, нам твой мир очень дорог.

– Но кто-то пытается вернуть его в исходное состояние, верно? – Найоли задумчиво покачала головой. – Неужели опыт аэров его ничему не научил?

– Когда ты ощущаешь себя богом, очень сложно представить, что пренебрежительное отношение к жалким людишкам тупо опускает тебя на уровень тех самых людишек, – заметил Вит. – Богам свойственно присваивать себе то, что они могут подчинить, но они отчего-то не берут в расчёт тот факт, что любая собственность со временем становится кандалами. Ты принадлежишь ей в не меньшей степени, чем она тебе.

– Как же аэры преодолели эту тягу владеть и подчинять? – Найоли озадаченно сморщила лобик. – Это же так по-человечески.