Я кивнула, не в силах ответить. Комок в горле мешал говорить.

---

Кейран подошёл, когда завтрак уже заканчивался. Он был в парадном чёрном камзоле с серебряными пуговицами, и его золотые глаза сияли в утреннем свете.

— Готова? — спросил он, подавая мне руку.

— Готова, — я вложила ладонь в его руку и поднялась.

Мы вышли в коридор, чтобы немного поговорить перед церемонией. Но не успели сделать и нескольких шагов, как путь нам преградила фигура.

Лорд Ноктис.

Он стоял у окна, прямой, как копьё, в тёмно-сером дорожном плаще, подбитом мехом. Его лицо — резкое, с тяжёлой челюстью и глубокими морщинами — было искажено гневом. Золотые глаза, точь-в-точь как у Кейрана, смотрели на нас с ледяным презрением.

— Отец, — произнёс Кейран, и его голос стал жёстким.

— Я приехал на церемонию, — ответил лорд Ноктис, не сводя с меня взгляда. — И я вижу, что ты всё ещё с ней.

— Я с ней, — подтвердил Кейран. — И это не изменится.

— Ты расторг помолвку. Опозорил наш род. Отказался явиться в поместье и объясниться. — Голос лорда Ноктиса звенел сталью. — И всё ради кого? Ради девчонки из Общей Магии? Из обнищавшего рода, который живёт в долгах?

Я почувствовала, как внутри поднимается горячая волна. Но прежде чем я успела ответить, Кейран шагнул вперёд, заслоняя меня.

— Не смей оскорблять её, — сказал он тихо, но в этом тихом голосе было больше угрозы, чем в крике. — Ты ничего о ней не знаешь.

— Я знаю достаточно. — Лорд Ноктис перевёл взгляд на сына. — Она разрушила твою жизнь. Твой брак. Твоё будущее.

— Моё будущее, — ответил Кейран, — это моё дело. Не твоё. Ты хотел женить меня на интриганке, которая планировала запретный ритуал. Ты хотел, чтобы я стал частью убийства. Ты продал мою жизнь за политический союз. И теперь ты говоришь мне о чести?

— Я говорю о долге перед родом! — рявкнул лорд Ноктис. — О долге, который ты забыл!

— Нет, — Кейран покачал головой. — Я не забыл. Я просто больше не позволю тебе решать, в чём он состоит.

Лорд Ноктис замолчал. Его лицо побледнело, желваки заходили на скулах. Он смотрел на сына так, будто видел его впервые.

— Если ты сейчас уйдёшь с ней, — произнёс он наконец, — у тебя больше нет имени. Нет наследства. Нет семьи.

Кейран выдержал его взгляд.

— Прощай, отец, — сказал он.

И пошёл дальше по коридору, увлекая меня за собой. Лорд Ноктис остался стоять у окна, прямой и неподвижный, как статуя.

— Ты как? — спросила я, когда мы отошли достаточно далеко.

— Живой, — ответил он, и в его голосе прозвучала горечь. — Странно. Я думал, будет больнее. Но нет.

— Ты отказался от всего ради меня.

— Я отказался от тюрьмы, — поправил он. — А ты — моя свобода.

Я сжала его ладонь, и мы пошли дальше.

---

Мы почти дошли до Большого зала, когда из бокового коридора, ведущего к башне Высшей Магии, появился Эллар.

Я не видела его несколько недель. После боя с Инессой он словно растворился — не приходил на занятия, не появлялся в столовой, не отвечал на записки, которые Лотти передавала ему через однокурсников. Я убедила себя, что причина проста и неловка: он был влюблён в меня, а в день поединка осознал, что это не взаимно. Что я выбрала Кейрана. Что ему нужно время, чтобы пережить, и он имеет на это право. Я решила не трогать его.

Но сейчас, глядя на его лицо, я поняла, что ошибалась.

Эллар выглядел плохо. Всегда безупречно уложенные волосы были спутаны, словно он забывал причёсываться. Мантия — мятая, без герба Ноктисов, который он обычно носил. Под глазами залегли тени, а взгляд серебристых глаз был лихорадочным и расфокусированным. Он похудел, и это особенно бросалось в глаза: скулы заострились, а камзол висел на плечах, как с чужого плеча.

— Эрида! — он почти подбежал к нам и остановился, тяжело дыша. От него пахло вином. — Я искал тебя. Везде.

Кейран напрягся рядом со мной.

— Эллар, — произнёс он ровно, но в голосе сквозила сталь. — Что с тобой?

— Ничего, — Эллар отмахнулся от кузена и уставился на меня. Его глаза блестели. — Эрида, послушай. Сегодня — выпускной. Последний день. Я хотел... я думал, может, мы сходим в город? После вручения? Отметим. Только ты и я. Без него. Без всех. Как тогда, в саду, помнишь?