— Нет. Просто констатирую факт. — Я посмотрела ей прямо в глаза. — Я больше не та девочка, которую ты знала. И если ты хочешь проверить — давай. Но я обещаю: второй раз ты меня не толкнёшь.

В воздухе повисло напряжение. Я видела, как Мара колеблется — её лицо исказилось, и она вдруг рванулась вперёд, схватив меня за отворот плаща.

— Ах ты, мышь... — прошипела она, встряхивая меня.

Я успела перехватить её запястье, но её спутницы уже подскочили, и одна из них дёрнула меня за плечо. Ткань плаща затрещала. Я вывернулась, уходя от захвата, и в этот момент что-то хрустнуло под тканью.

Маячок.

Я почувствовала, как камень раскололся надвое, и тёплый всплеск магии пронзил воздух — беззвучный сигнал, ушедший в небо.

Мара замерла, глядя на мою грудь, где под плащом висел разбитый амулет.

— Что это? — спросила она.

Я не ответила. Воздух вокруг нас сгустился, стал тяжёлым, и над площадью пронеслась тень — огромная, закрывшая солнце. Люди начали оборачиваться. Кто-то вскрикнул. Торговцы прижались к прилавкам. Я подняла голову.

С неба, огромный и чёрный, пикировал дракон.

Кейран.

Он приземлился на край площади, подняв вихрь снега и пыли, и мгновенно обернулся человеком. В дорожном плаще, с горящими золотом глазами, он шагнул вперёд, и толпа расступилась перед ним, как вода.

— Отойди от неё. — Его голос прозвучал негромко, но в нём звенела сталь.

Мара побледнела и отпустила мой плащ. Её спутницы отступили на шаг, в ужасе глядя на высокого незнакомца с драконьими глазами. Они не знали, кто он. Но они чувствовали: этот человек опасен.

— Мы... мы просто... — начала Мара, запинаясь.

— Я видел, что вы делали. — Кейран подошёл ближе и встал рядом со мной, заслоняя меня плечом. — Вы трое. Напали на одну. На студентку Академии Ноксхейм. Я могу доложить об этом властям. Или решить вопрос здесь. Выбирайте.

Мара судорожно сглотнула.

— Мы ничего... мы уходим.

— Правильное решение.

Девушки попятились, а потом бросились прочь, смешавшись с толпой. Кейран проводил их ледяным взглядом и повернулся ко мне.

— Ты цела?

— Цела, — я перевела дыхание. — Но амулет разбит. Прости.

— Он для того и был сделан. — Он оглядел меня с ног до головы, задержав взгляд на разорванном плаще. — Кто это?

— Старые знакомые. Деревенские.

— Ты могла справиться сама.

— Могла. Но амулет сработал быстрее.

Он помолчал, потом уголок его рта дрогнул в подобии усмешки.

— Значит, не зря подарил.

Я смотрела на него и не знала, что сказать. Он прилетел. Сразу. Без вопросов, без промедлений. Бросил всё и явился, потому что я была в опасности.

— Ты прилетел, — произнесла я наконец.

— Ты удивлена?

— Немного.

Он отвёл взгляд, глядя куда-то поверх крыш.

— Я сказал, что не дам тебя в обиду. Я держу слово.

Я не нашлась, что ответить. Вместо этого поправила плащ и кивнула в сторону чайной палатки:

— Ты, наверное, устал. Тут есть горячий чай и пряники.

— Чай? — он приподнял бровь. — Я пролетел сотню миль, напугал половину Сосновки, а ты предлагаешь чай?

— А ты предпочёл бы драку?

Он хмыкнул и вдруг — впервые за всё время — улыбнулся. Не усмехнулся, не скривил губы, а улыбнулся по-настоящему.

— Чай подойдёт.

---

Мы сидели в чайной палатке на краю площади. Хозяин — пожилой толстяк в засаленном фартуке — сам принёс нам две глиняные кружки и блюдо с пряниками, испуганно косясь на Кейрана. Тот, казалось, не замечал этого внимания. Он сидел напротив, обхватив кружку длинными пальцами, и молча пил чай.

Я говорила. Рассказывала о родителях, о деревне, о том, как впервые за долгое время почувствовала покой. Кейран слушал, иногда задавал короткие вопросы. О своих каникулах он почти не говорил, но я заметила, как он напрягся, когда речь зашла о деде.

— У вас сложные отношения? — спросила я.

— У нас их нет, — ответил он коротко.

Я не стала давить.

А потом, когда он поднял кружку, чтобы сделать глоток, я заметила.