За ужином я выложила на стол кошель с серебряными монетами — теми, что заработала в библиотеке. Мама ахнула, папа замолчал.

— Это вам. Тут немного, но хватит перекрыть долги и прожить зиму.

— Эрида... — мама прижала руки к груди. — Девочка моя, ты же сама... тебе нужнее...

— Мне хватает, — сказала я твёрдо. — Я работаю. Я справляюсь. Примите.

Папа поджал губы и долго смотрел на монеты. Потом встал, обнял меня и тихо сказал:

— Ты выросла, звёздочка. Ты стала... другой.

— Я знаю, — ответила я.

---

Ночью, когда родители уснули, я вышла на крыльцо. Деревня спала, укрытая снегом. Звёзды над головой были яркими, как в детстве. Я смотрела на них и думала о том, сколько всего случилось за эти несколько месяцев. Месть, друзья, союз с драконом. И вот теперь — возвращение домой, которое оказалось не слабостью, а силой.

---

Утро началось с запаха свежего хлеба и маминого пения.

Я проснулась в своей старой постели — узкой, скрипучей, но удивительно уютной. На подоконнике лежал снег, за окном кудахтали соседские куры. Мама напевала что-то из детства, и я лежала, не открывая глаз, впитывая этот покой.

После завтрака папа торжественно объявил:

— Сегодня ярмарка в Сосновке! Это в часе ходьбы. Эрида, ты должна пойти с нами. Там будут музыканты, карусель и торговец, у которого я в прошлый раз купил чудесные самоцветы!

— Которые оказались крашеным стеклом, — уточнила мама.

— Это было стекло с магическими свойствами! Просто я ещё не разгадал их!

Я согласилась. В прошлой жизни я избегала ярмарок — боялась встретить знакомых, боялась насмешек, боялась, что кто-то увидит, как бедно мы одеты. Сейчас мне было всё равно. Я накинула новый плащ, помогла маме завязать шаль и вышла за калитку.

Сосновка встретила нас шумом, музыкой и запахом жареных каштанов. Рыночная площадь была заставлена палатками: торговцы кричали наперебой, предлагая ткани, пряности, обереги и сладости. Где-то пиликала скрипка, где-то смеялись дети, кружась на деревянной карусели. Папа немедленно исчез в толпе, устремившись к прилавку с «древними артефактами». Мама, взяв с меня слово, что я не потеряюсь, уплыла к лотку с кружевами.

Я осталась одна. Прошлась между палаток, купила у разносчика горячих каштанов и остановилась у лотка с книгами. Старик-продавец дремал на стуле, и я листала потрёпанный томик старых сказок, когда услышала голос за спиной.

— Вэллфорд? Не может быть. Эрида Вэллфорд?

Я обернулась.

Передо мной стояла Мара — дочь мельника из соседней деревни. Я знала её с детства. В прошлой жизни она была одной из тех, кто делал моё существование невыносимым. Высокая, крепкая, с грубоватым лицом и вечной усмешкой. Рядом с ней — две её неизменные спутницы, чьи имена я уже забыла, но чьи смешки помнила слишком хорошо.

— Надо же, — Мара скрестила руки на груди и оглядела меня с головы до ног. — А я думала, ты давно сбежала из своей магической академии. Или тебя выгнали?

— Не выгнали, — ответила я спокойно. — Приехала на каникулы.

— На каникулы, — протянула она и хмыкнула. — А плащ-то новый. Неужто богатые родственники нашлись? Или подачку дали?

Одна из спутниц прыснула. Другая поджала губы, но в глазах у неё тоже плясало веселье.

— Я заработала, — сказала я ровно.

— Заработала? — Мара расхохоталась. — Ты? Та самая Эрида, которая боялась собственной тени? Которая ревела, когда мы её в пруд столкнули? Которая пряталась за мамкину юбку, пока мы её дразнили?

Я почувствовала, как внутри поднимается знакомый холод. Не страх. Хаос. Метка на груди едва заметно потеплела, но я не дала ей разгореться. Не здесь. Не сейчас.

— Это было давно, — сказала я. — С тех пор многое изменилось.

— Да ну? — Мара шагнула ближе, и её спутницы подошли с двух сторон, отрезая меня от толпы. — И что же изменилось? Ты всё та же мышь, только плащ новый. Или думаешь, что твоя магическая академия сделала из тебя крутую?

— Академия научила меня защищать себя. И не бояться.

Мара склонила голову набок, разглядывая меня с новым выражением — не насмешкой, а скорее удивлением. Она ждала, что я опущу глаза. Что начну оправдываться. Что снова стану той девочкой, которую можно было толкнуть в пруд и хохотать, глядя, как она барахтается.

— Ты что, угрожаешь мне? — спросила она с угрозой.