Я перевернула письмо и на чистой стороне принялась чертить список. «Подработка». Где? В библиотеке Ноксхейма платят за переписывание ветхих манускриптов. В городе у подножия холма есть лавки, которым нужны помощники. Может, частные уроки для младших курсов? Или... что-то ещё, что я пока не вижу.

Заработать нужно было на многое. Во-первых, отправить родителям — хотя бы немного, чтобы заткнуть дыры. Во-вторых, мне самой нужны были вещи. Не роскошь, а достоинство. Хорошее платье. Вторая пара обуви. Крем для лица — за годы стресса кожа стала сухой и серой. Бальзам для волос. В прошлой жизни я не думала об этом. Сейчас понимала: внешность — это тоже оружие. Не для того чтобы нравиться Кейрану или кому-то ещё, а для того чтобы чувствовать себя хозяйкой собственного тела.

Я дописала список и отложила перо. Потом взяла чистый лист и начала второй — тот, что был важнее.

План мести.

Я вывела заглавную букву «И» и обвела её кружком. Инесса. Первая и главная цель. Её падение должно быть медленным и публичным. Я не просто хочу, чтобы она проиграла — я хочу, чтобы все увидели, кем она была на самом деле. Шесть лет она строила из себя королеву, и я знаю, на чём держится её корона.

Я приписала под кружком: «Поддельные документы к проекту по Источнику Хаоса. Любовник-архивариус Тамиры. Страх публичного позора».

Ниже я вывела ещё три кружка, помельче: «Л» (Ливви), «Т» (Тамира), «К» (остальные из свиты). Для каждой у меня был ключ. Ливви боится одиночества — без Инессы она никто. Тамира труслива, когда остаётся без поддержки. Остальные — просто мотыльки, летящие на чужой свет. Когда главная свеча погаснет, они разлетятся сами.

И четвёртый кружок, самый дальний на листе. Я обвела его дважды и долго смотрела на пустое место внутри, прежде чем вписать одно слово: «Кейран».

С ним сложнее. Он не враг — но он был соучастником. Его равнодушие стоило мне жизни так же верно, как кинжал Инессы. Но теперь я знаю его тайну.

Я помнила, как узнала её.

В прошлой жизни, за полгода до ритуала, Инесса попросила меня разобрать старые свитки в Архивном Ярусе. Ей нужна была информация о древних родах Ноксхейма для её дипломного проекта, и она, разумеется, не стала марать руки сама. Я, послушная и благодарная за «доверие», просидела в архиве три дня, перебирая пыльные фолианты.

На второй день мне попался отчёт. Служебная записка, подшитая к делу о «несчастном случае на Небесной башне». Почерк был старый, торопливый — писал начальник стражи королевского замка. Он докладывал о падении юного наследника Ноктиса: «Мальчик утверждает, что леди Умбрия толкнула его. Однако сама леди клянётся, что проводила древний ритуал пробуждения драконьей ипостаси. Лорд Ноктис принял версию супруги. Расследование прекращено». Дальше шли показания лекаря: «Ребёнок получил множественные переломы, но выжил благодаря спонтанному обращению. Отмечаю сильнейший испуг, мальчик не мог говорить о падении без слёз. Вероятно, боится высоты».

Я тогда сидела над этим отчётом, забыв дышать. Маленький Кейран, семилетний, упал с башни. Мачеха вывернулась. Отец поверил ей. А он остался жив — но с тех пор каждый полёт для него пытка.

Позже, в той же прошлой жизни, я стала замечать то, чего не видела раньше. На тренировках по драконологии, куда меня однажды отправили с поручением, Кейран летал меньше всех. Другие драконы часами кружили в небе над Академией, отрабатывая манёвры и боевые заходы. Он же поднимался в воздух редко, коротко, и всегда после приземления уходил в тень, подальше от глаз. Я помнила, как однажды он опустился на каменный выступ и на пару мгновений замер, вцепившись пальцами в кладку — белыми, дрожащими. Потом выдохнул, накинул маску скуки и пошёл прочь, будто ничего не было. Никто не заметил. Я заметила.

Он всё равно летал — потому что не мог не летать. Чёрный дракон, отказывающийся от неба, — это позор рода, и он не мог себе этого позволить. Но каждый полёт высасывал из него силы. Каждый взлёт был битвой с памятью о том падении. И он избегал неба при любой возможности.

Месяц спустя я случайно увидела его в галерее родовых портретов. Была поздняя ночь, я пряталась там после очередной насмешки Ливви, сидела в тёмном углу за статуей. Кейран не заметил меня. Он стоял перед портретом женщины с холодными глазами и губами, сжатыми в тонкую линию. Леди Умбрия.

Я думала, он пройдёт мимо. Но он остановился. Долго смотрел на портрет, и в его золотых глазах, всегда таких спокойных, мелькнуло что-то — тень, глубокая, как бездна.

— Ты забрала у меня небо, — сказал он тихо, почти шёпотом. — Но ничего. Я научился ходить по земле.

Он ушёл, а я осталась сидеть в темноте, осмысливая услышанное.