​— Она испортила мне... То есть, ничего она не испортила! — быстро поправилась я, сгорая со стыда и с головой зарываясь под одеяло. — Это было секундное помутнение рассудка! У меня просто адреналин после тяжелого боя подскочил, вот и всё. Он — мой ректор! И он всё ещё в любую минуту может сдать меня Инквизиции за кражу государственной магии!

​— Ага-ага. Конечно. Сдать суровой Инквизиции сразу после того, как почти поцеловал в темном романтичном лесу, — весело фыркнула Ирис, стягивая с меня одеяло. — Лекса, просто признай этот очевидный факт: ты по уши влипла. И я сейчас говорю вовсе не про твое незаконное проникновение в кабинет ректора.

Глава 10. Иллюзии, розовые зайцы и внезапные турниры

​Утро встретило нас унылой серостью, непрекращающимся проливным дождем, барабанящим по витражным окнам, и сдвоенной лекцией по Высшим Иллюзиям. Профессор Вивальди, утонченный эльф в струящихся шелковых одеждах и с манерами избалованного оперного певца, порхал между рядами парт, раздавая задания. Сегодня мы должны были создать иллюзию безопасного, миролюбивого животного, вложив в нее исключительно позитивные эмоции.

​— Помните, адепты! — звонко пел профессор, театрально взмахивая длинными руками. — Иллюзия — это кристально чистое отражение вашей души! Если вы спокойны и гармоничны, ваша иллюзия будет нести покой окружающим!

​Я со вздохом опустила взгляд на свои дрожащие руки. Моя душа сейчас напоминала бурлящий алхимический котел, в котором варилось опасное зелье: страх скорого разоблачения, дикая магия Бездны и совершенно невыносимое, сводящее с ума влечение к самому опасному мужчине в этой Академии. Какой уж тут покой.

​— Адептка Веспер, прошу вас! Продемонстрируйте нам вашего внутреннего питомца! — Вивальди грациозно остановился возле моей парты, обдав меня запахом лавандовой воды.

​Я нервно сглотнула, прикрыла глаза и попыталась представить самого безобидного, милого и пушистого кролика, которого только видела в городском приюте. Белого, с длинными, мягкими ушками и подрагивающим розовым носиком. Потянула магию из резерва — медленно, мягко, как вчера учил Рейн, стараясь ни в коем случае не разбудить дремлющую под ключицами тьму.

​На моей парте с громким, почти неприличным хлопком материализовался кролик.

​Он действительно был абсолютно белым и пушистым. Вот только размером с хорошего, откормленного волкодава. Глаза «кролика» светились демоническим, пульсирующим красным светом, а когда он лениво зевнул, из его клыкастой пасти вырвалось облачко едкого фиолетового пламени, пахнущего серой. Пламя лизнуло воздух и едва не подпалило ухоженные брови профессору Вивальди.

​— Ик! — пронзительно икнул эльф, отшатываясь и хватаясь за сердце.

​Мой «миролюбивый» кролик тяжело встал на задние лапы, почесал ухо размером с лопату и глухо, утробно зарычал, демонстрируя аудитории два ряда острых, как бритва, акульих зубов.

​Аудитория легла от хохота. Орк Грог на заднем ряду зааплодировал своими огромными ладонями, перекрывая шум:

— Вот это я понимаю, питомец! Веспер, продашь животинку для охраны тумбочки?

​— Весьма... специфическое восприятие миролюбия, адептка, — нервно сглотнул профессор, дрожащими пальцами промокая бисеринки пота на лбу кружевным платком. — Три балла. Уберите это... чудовище немедленно, пока оно не откусило мне нос.

​Я судорожно смахнула иллюзию, сгорая от жгучего стыда. Кролик растаял черным дымом.Контроль . Мне жизненно необходим контроль, иначе эта ворованная магия выдаст меня Инквизиции с головой.

​Едва прозвенел звонок, как по всем этажам Академии разнесся гулкий, вибрирующий звук главного гонга. Вибрация отдалась в груди тяжелым эхом — это означало только одно: экстренное общее собрание в Большом Зале.

​Мы с Ирис тревожно переглянулись и поспешили вслед за гудящей толпой студентов. В Большом Зале под сводчатыми потолками было шумно, как на столичном базаре. Студенты всех курсов толпились у длинных дубовых столов, строя догадки о причине внезапного сбора.

​Внезапно гул стих, словно кто-то невидимой рукой повернул регулятор громкости на ноль. На возвышении перед преподавательским столом появился Дариан Рейн.

​Сегодня он был облачен в официальную мантию Главы Академии: тяжелый темно-синий бархат, поглощающий свет, серебряная защитная вышивка по лацканам и та самая властная, непреклонная осанка хищника, от которой у половины первокурсниц в зале синхронно подкосились колени.

​У меня колени подкосились по совершенно другой причине. Я слишком ярко вспомнила, как эти сильные, затянутые сейчас в парадную ткань руки держали меня вчера за плечи в Запретном парке.

​Рейн обвел притихший зал своим фирменным, сканирующим взглядом, от которого по спине полз холодок. На крошечную долю секунды его серые глаза встретились с моими, и уголок его жестких губ едва заметно дрогнул.