​— Итак, — прищурилась подруга, медленно поднимаясь. Она обошла меня по кругу, хищно принюхиваясь, как заправская ищейка. — Тебя не отчислили. В сырые подземелья не бросили. Но... приторной клубникой от тебя больше не пахнет. Зато за версту несет озоном, грозой и... ну-ка, подожди. Это что, терпкий сандал и кардамон? Фирменный парфюм ректора Рейна?! Лекса, а ну признавайся, что вы там делали за закрытыми дверями?!

​— Он всего лишь стабилизировал мою ауру, Ирис! — возмутилась я, чувствуя, как предательски полыхают щеки. — Буквально держал меня за руки, чтобы я не разнесла его кабинет на щепки. Никакой романтики, сплошная техника безопасности и инстинкт самосохранения.

​— Держал за руки, значит, — многозначительно, с издевкой протянула Ирис, поигрывая светлыми бровями. — Ну-ну. А я-то, наивная, думала, что высшие маги используют для стабилизации сложные артефактные контуры. Оказывается, тесный тактильный контакт куда эффективнее. Обязательно возьму на заметку для своих будущих научных трудов.

​Я со стоном уткнулась пылающим лицом в ближайшую подушку. Спорить с Ирис, когда она почуяла заговор или запретный роман, было абсолютно бесполезно.

​За стрельчатыми окнами стремительно темнело. Уютные сизые сумерки окутали острые шпили Академии, зажигая в каменных коридорах ряды магических светляков. Настало время моей новой, официальной «отработки». Без пяти минут полночь я уже стояла у подножия Центральной башни, нервно переминаясь с ноги на ногу и плотнее кутаясь в чистую, наглухо застегнутую форменную мантию.

​Ровно с двенадцатым ударом башенных часов из густых теней бесшумно соткалась высокая фигура. Дариан Рейн был одет не в привычный сюртук, а в глухой, облегающий черный камзол из плотной кожи — униформу для полевых тренировок. На его бедре в ночных сумерках тускло поблескивала наборная рукоять армейского кинжала. Никаких бумаг. Никаких стопок пыльных пергаментов с древними проклятиями.

​Мое сердце тревожно ухнуло куда-то в район желудка.

​— Идемте, Веспер, — бросил он вместо приветствия, проходя мимо меня упругим, хищным шагом хищника, вышедшего на охоту. — Переводы подождут. Сегодня у нас практика.

​— Практика? — я сорвалась с места, едва поспевая за его широким шагом. Колючий ночной ветер забрался под воротник, кусая за щеки и заставляя ежиться. — Ночь на дворе, магистр. Мы что, пойдем пугать впечатлительных первокурсников, сбежавших на тайные свидания в оранжерею?

​— Если бы вы читали скучный устав Академии так же внимательно, как запретные гримуары по взлому артефактов, вы бы знали, что ровно в полночь многократно усиливается активность теневых паразитов на внешней границе защитного купола, — сухо, не сбавляя шага, отозвался Рейн. Он целенаправленно вел нас в сторону Запретного парка. — Обычный студенческий патруль с этим вполне справляется. Но сегодня ночью мне необходимо лично проверить, насколько ваша новая, нестабильная магия способна беспрекословно подчиняться приказам в стрессовой ситуации.

​Я нервно сглотнула пересохшим горлом. Запретный парк славился тем, что там обитали древние реликтовые существа, которых профессора боевой магии использовали для жестких экзаменов на выживание у старшекурсников.

​— Вы хотите натравить на меня теневых паразитов? — возмутилась я, переходя на легкий бег, чтобы идти с ним плечом к плечу. — А если я снова потеряю контроль? Если я случайно выжгу половину исторического лесопарка?

​— Не сожжете.

​Рейн остановился так резко, что я, не успев затормозить, едва не впечаталась носом в его твердую грудь. Он медленно повернулся ко мне. В бледном свете луны, пробивающемся сквозь рваные облака, его точеный профиль казался высеченным из холодного мрамора.

​— Не сожжете, потому что я буду стоять рядом, — его голос понизился до бархатного, вибрирующего полушепота. — И потому что вы совершенно не дура, Алексия. Вы умеете выживать любой ценой. Это именно то, что вы делаете лучше всего, верно?

​Его слова ударили точно под дых. Он видел меня насквозь. Видел отчаянную девчонку с грязных улиц, которая притворилась благородной аристократкой, чтобы спасти умирающую сестру. Видел воровку, готовую на всё.

​— Верно, — тихо, но абсолютно твердо ответила я, смело вскидывая подбородок и глядя прямо в его штормовые глаза. — Я выживу. И ваш драгоценный парк не спалю. Только потом не жалуйтесь министерству, если я в пылу битвы случайно поджарю вам полы щегольского камзола.

​Уголок его губ едва заметно дрогнул в намеке на опасную улыбку.

​— Дерзко. Посмотрим, останется ли у вас этот юношеский энтузиазм через полчаса. Держитесь строго за моей спиной.