​— На глубину, кишащую голодными акулами! — парировала я, в два шага преодолевая расстояние, упираясь ладонями в край его стола и агрессивно наклоняясь вперед. — Мой напарник не идиот, он сразу поймет, что со мной что-то не так!

​— Именно поэтому, — Рейн плавно, как большая кошка, поднялся со своего места, обошел стол и оказался непозволительно близко, заставив меня судорожно сглотнуть и поспешно выпрямиться, — мы будем тренироваться. Каждую. Ночь. Вы будете переводить трактаты, чтобы понять истинную природу Бездны, а я буду учить вас не убивать случайных прохожих. Садитесь. Перевод пятой главы сам себя не напишет.

​Я сердито, шумно засопела, но послушно плюхнулась на жесткий стул и придвинула к себе тяжеленный, пахнущий сыростью фолиант. Текст был написан вязким, витиеватым старым стилем, от которого рябило в глазах.

​Два часа в архиве царила плотная, почти осязаемая тишина, прерываемая лишь сухим скрипом моего пера и шелестом ветхих страниц. Напряжение висело в воздухе, густое и липкое, как патока. Рейн бесшумно расхаживал между высокими стеллажами, изредка останавливаясь прямо у меня за спиной. Каждый раз, когда он оказывался так близко, мелкие волоски на моем затылке вставали дыбом от электричества, а чужая магия под ключицами начинала довольно и горячо мурчать, откликаясь на его ауру.

​— Вы ошиблись в третьем абзаце, — его глубокий голос прозвучал внезапно, прямо над моим правым ухом.

​Я крупно вздрогнула. Рейн наклонился над столом, опираясь одной рукой о спинку моего стула, а другой — о столешницу рядом с моим блокнотом. Я оказалась запертой в своеобразной, жаркой ловушке из его сильных рук. Терпкий, мужской запах сандала, кардамона и ночной морозной свежести мгновенно окутал меня, напрочь вытесняя запах книжной пыли.

​— Руна«Кха» в данном контексте переводится не как «щекотать», а как «заживо сдирать кожу», — бархатно, гипнотизирующе произнес он. Его теплое дыхание коснулось моей кожи, шевельнув выбившуюся прядь волос на виске. — Демоны низшего порядка совершенно не отличаются чувством юмора, Алексия.

​— Какая разница, — хрипло пробормотала я, отчаянно стараясь, чтобы голос не дрожал. Мой пульс сейчас мог бы легко посоперничать с боевым барабанным боем орков. — Исход всё равно один — жертве будет явно не до смеха.

​— Как и вашему напарнику на турнире, если вы будете так же безалаберны и невнимательны, — Рейн не спешил отстраняться. Наоборот, он чуть повернул голову, и его точеное лицо оказалось в опасной, непозволительной близости от моего. — Скажите мне, Веспер. Если вы каким-то чудом выиграете этот турнир... какое именно желание вы попросите у Главы Академии? Свободу? Легализацию ваших фальшивых документов? Или... что-то болееличное ?

​Его голос понизился до обволакивающего, хриплого шепота. Я, словно под гипнозом, медленно повернула голову к нему. Наши глаза встретились. Между моими и его губами было от силы несколько жалких сантиметров.

​— Я бы попросила, — выдохнула я, не в силах отвести взгляд от его губ, — чтобы Глава Академии перестал играть со мной в жестокие кошки-мышки.

​Взгляд Рейна резко потемнел, превратившись из серого в грозовой. Он медленно поднял руку с подлокотника, его длинные пальцы обжигающе, невесомо скользнули по открытой коже моей шеи, заставляя магию Бездны внутри меня радостно, ослепительно вспыхнуть в венах.

​Но именно в этот, раскаленный до предела момент в пустом коридоре гулко, набатом пробили главные часы на башне. Три часа ночи.

​Магистр тяжело моргнул, и наваждение, окутывавшее нас, спало. Он резко выпрямился, отступая на шаг и мгновенно возвращая себе привычную, непробиваемую ледяную броню ректора.

​— На сегодня достаточно, адептка. Идите спать. Завтра утром жеребьевка. Посмотрим, насколько благосклонна к вам будет судьба.

​Утро наступило слишком быстро и безжалостно. Большой Зал гудел, как гигантский растревоженный улей. На возвышении, прямо по центру, перед длинным преподавательским столом, гордо стоял Кубок Распределения — массивная, тяжелая чаша, вырезанная из цельного куска черного хрусталя и объятая холодным, не обжигающим синим пламенем.

​Я стояла в толпе между позеленевшей от страха Ирис и нетерпеливо переминающимся с ноги на ногу Грогом.

​— Внимание! — магически усиленный голос Рейна прокатился под высокими каменными сводами, заставляя всех замолчать. Он стоял у Кубка, выглядел безупречно, строго и отстраненно, словно и не он несколько часов назад сводил меня с ума одним лишь шепотом в темном архиве. — Кубок готов назвать боевые двойки.

​Пламя в хрустальной чаше вспыхнуло ярче, закрутилось спиралью, и в воздух начали со свистом вылетать светящиеся имена, сплетаясь в искрящиеся пары.

​— Ирис Вэйн и... Томас Финн! — торжественно огласил магистр Вивальди.

Ирис рядом со мной шумно, со всхлипом выдохнула: Томас был крепким, спокойным парнем с факультета артефакторов. Ей повезло.

​— Грог Несокрушимый и... Лира Сильвер!