​— Что, Лекса?

​— Кажется, Бездна всё-таки передумала и решила сожрать меня прямо сейчас.

​Мои ночные приключения в Академии Высшего Волшебства только начинались. Теперь мне нужно было не просто пережить каторжные отработки у невыносимого, проницательного ректора, но и каким-то немыслимым образом умудриться обокрасть его личный, защищённый всеми смертоносными проклятиями кабинет.

​И почему мне казалось, что копеечная болотная бомбочка в следующий раз меня уже точно не спасёт?

Глава 4. План «Самоубийство» и прочие прелести студенческой жизни

​— Наверное, потому, что в кабинет ректора с копеечными бомбочками не ходят, — мрачно подытожила я, невидящим взглядом уставившись в тёмный, покрытый паутиной трещин каменный потолок нашей спальни. — Туда ходят сразу с нотариально заверенным завещанием, предварительно попрощавшись с родными, близкими и любимым котом.

​Ирис издала утробный звук, подозрительно похожий на удушливый всхлип, с головой накрылась колючим шерстяным одеялом и пробормотала откуда-то из-под плотных складок ткани:

— Я буду честно носить тебе передачи в подземную темницу, Лекса. Если, конечно, после встречи с охранными проклятиями магистра Рейна от твоего тела останется хоть что-то, что можно будет физически посадить в одиночную камеру. Спокойной ночи, самоубийца.

​Спокойной эта ночь, конечно же, не была. Всюду преследовал липкий, изнуряющий кошмар. Мне снилось, будто я в кромешной тьме пытаюсь вскрыть массивный замок на двери ректорского кабинета тонкой шпилькой, выуженной из причёски, а сам Дариан Рейн бесшумной тенью стоит за моей спиной. Он небрежно пил дымящийся кофе из крошечной чашки и язвительно, с расстановкой комментировал мою убогую технику взлома на чистейшем древнеимперском языке, изящно выделяя интонацией каждую грамматическую ошибку.

​Утро встретило меня раскалывающейся головной болью, привкусом золы во рту и стойким, непреодолимым желанием притвориться хладным трупом. Однако суровое расписание Академии Высшего Волшебства не щадило ни живых, ни мёртвых, ни тем более подпольных воровок, вынужденных маскироваться под изнеженных аристократок.

​За завтраком в Большом зале, под сводами которого летали сотни сонных магических вестников, мы с Ирис напоминали двух каторжных зомби, случайно забредших на чужой праздник жизни. Вокруг нас оглушительно галдели свежеиспечённые адепты: звенели оловянные ложки, пахло подгоревшим овсяным пориджем, а за соседними столами бурно обсуждали предстоящий общеакадемический турнир по боевой магии и свежие столичные сплетни.

​— Я навела кое-какие справки через старшекурсников, — Ирис усердно ковыряла ложкой заветренную кашу, не поднимая глаз от тарелки. Её шёпот был едва различим за общим гулом. — Личный кабинет ректора расположен на самом верхнем ярусе Центральной башни. Доступ на этот этаж заблокирован для всех. Туда имеют право подниматься только преподаватели, и то по предварительной записи через секретариат.

​— Что там по защитным контурам? — так же тихо, одними губами спросила я, старательно делая вид, что меня до глубины души интересует жилистый кусок ветчины на моей тарелке.

​— Многоуровневый заслон, — Ирис тяжело вздохнула и нервно поправила очки. — На промежуточной лестничной площадке дежурят две огромные горгульи из серого необработанного гранита. Они мгновенно оживают и разрывают нарушителя на части, если почувствуют малейший злой умысел или колебания ауры. На самой двери — личная кровная печать Рейна и заклятие абсолютного отрицания. Плюс тот самый автономный контур, который питается напрямую от скрытого «Сердца Бездны». Чтобы беспрепятственно переступить порог, тебе необходим либо сам ректор под руку, либо его персональный пропускной артефакт.

​Я задумчиво прикусила изнутри нижнюю губу, чувствуя солоноватый привкус.

​Пропускной артефакт. Я прекрасно помнила его. Тяжёлый, массивный перстень из чернёного серебра с идеально огранённым обсидианом, который Рейн никогда не снимал с указательного пальца правой руки. Камень словно поглощал падающий на него свет, оставаясь матово-чёрным. Снять такую вещь с сильнейшего боевого мага империи, находящегося в здравом уме и сознании, было так же реально, как обучить дикого болотного тролля основам придворного балета.

​— Значит, придётся импровизировать на ходу, — философски заметила я, решительно отодвигая от себя тарелку. — В конце концов, судьба сама предоставила мне легальный доступ к телу... то есть, я имела в виду, к магистру Рейну. Каждую ночь на законных отработках. Буду наблюдать. Изучать его бытовые привычки. Искать ментальные лазейки и слабые места.

​Ирис резко поперхнулась ярко-оранжевым тыквенным соком, мелко закашлявшись в кулак.