​Мы стояли в самом сердце Запретного парка, окруженные оседающим пеплом теневых тварей. Я — фальшивая студентка, воровка с украденной магией. И он — безжалостный ректор, который по закону должен был меня уничтожить, но вместо этого смотрел на мои приоткрытые губы так, словно был готов прямо сейчас сжечь все законы Империи дотла.

​Его взгляд буквально гипнотизировал. Я забыла, как дышать, как говорить, как сплетать заклинания. В этот бесконечный миг я была уже не дерзкой нарушительницей, а он перестал быть пугающим магистром, способным стереть меня в порошок одним щелчком пальцев. Мы были просто мужчиной и женщиной, которых неумолимо, как магниты, тянуло друг к другу.

​Я, сама того не осознавая, чуть подалась вперед. Мои веки дрогнули и начали тяжело опускаться. Дариан склонился еще ниже; я уже отчетливо чувствовала терпкий, мужской запах кардамона и озона на своих губах, мое сердце пропустило удар, замерло в сладком предвкушении…

​ХРЯСЬ!

​Оглушительный, вульгарный хруст ломающейся сухой ветки разорвал звенящую интимную тишину парка, как пушечный выстрел.

​Рейн резко отшатнулся, словно очнувшись от глубокого, дурманного транса, и его ладонь молниеносно легла на рукоять кинжала. Я в панике отскочила на два шага назад, едва не споткнувшись о выпирающий корень, и почувствовала, как мои щеки вспыхнули адским, почти фиолетовым пламенем стыда.

​Из ближайших густых кустов, недовольно ухая, ломая ветки и шумно хлопая огромными крыльями, вывалилась здоровенная рогатая неясыть — один из тех дотошных фамильяров-шпионов, которых кафедра зоологии использовала для круглосуточного наблюдения за территорией. Птица с нескрываемым укором посмотрела на нас светящимися желтыми глазами-блюдцами, возмущенно ухнула еще раз, словно читая нотацию, и, тяжело взмахнув крыльями, растворилась в черных кронах деревьев.

​Рейн глухо, шумно выдохнул сквозь зубы и нервно провел рукой по волосам, окончательно разрушая свою безупречную аристократическую укладку. Ледяная, непроницаемая маска возвращалась на его лицо медленно, словно с огромным нежеланием, но буквально через пару секунд передо мной снова возвышался суровый и властный магистр Академии.

​— Ваш контроль в боевой ситуации признан удовлетворительным, адептка Веспер, — сухо, предельно казенно произнес он, одергивая воротник камзола. Голос его, впрочем, всё ещё предательски хрипел. — Однако над выдержкой и концентрацией нам придется очень серьезно поработать.

​— Над выдержкой? — я нервно, сдавленно усмехнулась, отчаянно пытаясь натянуть на себя привычную броню язвительности, чтобы скрыть ту крупную дрожь, что до сих пор колотила меня изнутри. — О да, магистр. Моя выдержка сегодня определенно прошла суровую проверку на прочность.

​Он бросил на меня острый, потемневший взгляд, в котором отчетливо мелькнуло грозное предупреждение.

​— На сегодня патрулирование окончено. Завтра жду вас в Северном архиве ровно в полночь. Будем переводить пятый том «Анатомии демонических сущностей». И настоятельно советую вам выспаться, Алексия. Там очень много мелкого шрифта.

​Круто развернувшись на каблуках, он размашисто зашагал в сторону светящихся башен Академии, даже ни разу не оглянувшись. А я так и осталась стоять посреди Запретного парка, жадно глотая холодный воздух и пытаясь заставить свое бешено колотящееся сердце вернуться к нормальному, человеческому ритму.

​В комнату номер 314 я просочилась беззвучно, как тень, искренне надеясь никем не замеченной добраться до своей постели. Но не тут-то было.

​На моей прикроватной тумбочке недобро горел магический светляк, а Ирис сидела в позе лотоса прямо по центру своей кровати, вооружившись блокнотом и самопишущим пером.

​— Ну? — требовательно, с интонациями заправского дознавателя спросила она. — Как прошло твое романтическое свидание с теневыми паразитами? Сколько раз этот ледяной сноб спасал тебя от верной смерти, чтобы потом страстно прижать к ближайшему дубу?

​Я мученически застонала и рухнула на свой матрас прямо поверх одеяла, раскинув руки.

​— Ирис, ты явно перечитала дешевых бульварных романов из запретной секции библиотеки. Никто никого ни к каким деревьям не прижимал.

​— Лекса! У тебя глаза горят так, словно ты наглоталась искр из ритуального костра, а форменная мантия расстегнута на три пуговицы. Кому ты врешь? — подруга спрыгнула с кровати, подошла вплотную и хищно нависла надо мной. — Рассказывай. С. Самого. Начала. И без купюр.

​Пришлось сдаться под напором. Когда я в красках дошла до эпичного появления птицы, Ирис согнулась пополам, упала на подушки и захохотала так громко, что мне пришлось судорожно накидывать на нашу комнату сложное заклинание полога тишины (и, хвала Бездне, на этот раз оно получилось идеально — без искр и незапланированных взрывов).

​— Сова! Великие боги, я завтра же с утра найду эту святую птицу и лично скормлю ей килограмм самых отборных мышей! — давилась от слезного смеха подруга, держась за живот. — Она же буквально спасла твою девичью честь, Лекса!