ана.— Я не хочу, чтобы меня забрали. Если я покажу, они увидят.— Ты не должна…— Мам, я могу.И в ее голосе было столько маленькой, дрожащей решимости, что Алиана поняла: запретить сейчас — значит тоже отнять у нее право выбирать.Она присела перед дочерью.— Только если станет больно, сразу прекращаем.Лея кивнула.Серебряное пламя появилось не на ладонях.В глазах.Девочка подняла деревянного дракона, недоделанного, грубого, того самого, который Рейнар когда-то не успел закончить.— Покажи, — прошептала она.Пламя взвилось.И зал исчез.На этот раз видение было резким, ярким, почти настоящим.Ночь.Комната в замке. Не Белый зал. Не детская. Темная спальня с тяжелыми шторами.Рейнар лежит на кровати без сознания. Лицо серое, губы бледные, на боку кровавые повязки. У изголовья стоит лекарь, но его глаза пустые, как у человека под внушением.Карр у стола.Молодой, но уже с той же холодной улыбкой.Илва у окна. Бледная, страшная, с руками, сцепленными так крепко, что пальцы кажутся неживыми.На столе документ.Отречение.От всех будущих детей Алианы Морвель.Алиана в настоящем задохнулась.В видении Карр берет тонкий нож.— Крови достаточно, — говорит он.Илва шепчет:— Он не согласится.— Он уже согласился. Совет подтвердит.— Это не его воля.— Воля главы рода не нужна, если речь о предотвращении пробуждения Первых.— Алиана умрет.Карр даже не смотрит на нее.— Скорее всего.Илва закрывает глаза.Карр подходит к кровати, берет руку Рейнара. Разрез на ладони. Кровь. Печать.Рейнар в беспамятстве хрипит:— Алиана…Илва дергается к нему, но Карр произносит:— Еще шаг, леди Моргрейв, и клятва вашего сына разорвет ему сердце раньше утра.Она застывает.Карр прижимает окровавленную ладонь Рейнара к документу.Пламя вспыхивает черным.В углу комнаты кто-то еще стоит в тени.Женщина.Светлое платье.Селена.Нет, не Селена — моложе, испуганнее, почти девочка. Она зажимает рот рукой и плачет без звука.А за ее спиной голос ее матери:— Не смотри. Первая жена все равно исчезнет. Ты станешь правильной.Видение дрожит.Карр наклоняется к документу и говорит:— Если плод один — исчезнет линия. Если их больше — пламя само приведет их назад. Тогда разделить сразу.Илва вдруг поднимает голову.— Их?Карр медленно улыбается:— Древняя кровь редко приходит одна.Пламя взорвалось серебром.Лея закричала.Видение оборвалось.Алиана едва успела подхватить дочь. Та обмякла у нее на руках, горячая, как после лихорадки.Рейнар рванулся к ним, но остановился у границы круга, будто ударился о невидимую стену.— Лея!Арсен уже был рядом, огонь встал за его спиной крылом.Мирон, белый как мел, смотрел на Карра.— Это правда.В зале никто не дышал.Илва стояла у стены, и по ее лицу текли слезы.Тихо.Беззвучно.Не спасало.Не оправдывало.Просто наконец сорвало лед.Карр поднялся.— Видение ребенка под влиянием нестабильного дара не может быть признано…— Молчать, — сказал Рейнар.Голос был не громкий.Но в нем уже был дракон.Карр повернулся.— Лорд Моргрейв, вы забываетесь.— Нет. Я вспоминаю.Рейнар шагнул к нему.Золотое пламя поднялось за его плечами.— Я вспоминаю ночь. Кровь. Документ. Твой голос.Карр побледнел, но держался.— Осторожно. Любое обвинение советника требует…— Обвинение? — Рейнар усмехнулся. — Нет. Пока это только начало.Алиана прижимала Лею к себе.Дочь открыла глаза.— Мам, я плохо сделала?— Нет, родная. Ты была очень смелой.— Они теперь не заберут?Алиана посмотрела на зал.На Карра, который уже просчитывал новый выход.На Илву, которая знала и молчала.На Рейнара, который наконец получил перед глазами правду, но все еще не мог вернуть ни одного потерянного года.— Не сегодня, — сказала она. — Сегодня точно нет.Карр выпрямился.— Заседание прерывается. До проверки подлинности видения дети остаются…— При матери, — сказал Рейнар.— Под охраной…— Матери, — повторил он.— В замке…— В комнатах, выбранных матерью.Карр улыбнулся.— Вы берете на себя ответственность?Рейнар посмотрел на Алиану.Не как глава рода. Не как бывший муж, ожидающий благодарности.Как человек, который наконец понял цену молчания.— Да, — сказал он. — И если до них снова попытается дотронуться хоть один человек Совета без ее разрешения, я отвечу не словами.Мирон тихо сказал:— Чисто.Алиана закрыла глаза на мгновение.Чисто.Хорошо.Но мало.Она поднялась, держа Лею на руках.— Мы уходим.Никто не остановил.Даже Карр.По дороге обратно Арсен шел рядом, не отпуская край ее рукава. Мирон молчал, что пугало сильнее его обычных колкостей. Рейнар шел позади. Не рядом. Не впереди.Илва догнала их уже у поворота к восточной галерее.— Алиана.Алиана остановилась, но не обернулась сразу.— Что?Голос Илвы был хриплым.— Я не знала, что их трое.Алиана медленно повернулась.— Это должно меня утешить?— Нет.— Тогда зачем вы это сказали?Илва смотрела на Лею, спящую на руках Алианы.— Потому что если бы знала… я бы…— Что?Илва не ответила.Мирон поднял голову.— Дырка.Алиана устало улыбнулась.— Вот видите. Даже пятилетний ребенок слышит, что вы не можете договорить до конца.Илва закрыла глаза.— Меня связывает клятва.— Всех вас связывают клятвы. Удивительно, как свободно вы при этом находите руки, чтобы подписывать чужую боль.Илва вздрогнула.Рейнар тихо сказал:— Мать, если ты знаешь, как снять блок с имен…— Не здесь.Алиана уже почти рассмеялась.— Конечно. Никогда не здесь. Никогда не сейчас. Никогда пока дети не вырастут, не исчезнут или не перестанут мешать.Она пошла дальше.В комнатах Лирана осмотрела Лею и велела всем выйти, кроме Алианы.Рейнар остался за порогом.Арсен и Мирон сидели у стены в гостиной. Берта принесла горячий отвар и пироги, которые никто не хотел есть.Через полчаса Лея уснула спокойно.Алиана вышла в гостиную.Рейнар стоял у окна.— С ней все в порядке, — сказала она.Он выдохнул так тихо, что услышал бы не каждый.Она услышала.— Не делайте так, будто имеете право выдыхать, — сказала Алиана. — Я злая.— Знаю.— Очень злая.— Знаю.— И если вы еще раз скажете «знаю», я брошу в вас чем-нибудь тяжелым.Он посмотрел на стол.— Подсвечник подойдет.Берта из угла буркнула:— Подсвечник мой. Возьми вазу.Алиана вдруг устало села.Силы кончились резко, как перерезанная нить.Рейнар не подошел.Хорошо.Плохо.Она уже не понимала.— Почему ты не помнил? — спросила она.В комнате стало тихо.Арсен и Мирон подняли головы.Рейнар смотрел в окно.— После той ночи у меня было провалено почти двое суток. Мне сказали, что я был ранен на охоте у северной границы. Что горячка съела память.— И вы поверили.— Да.— Опять.Он закрыл глаза.— Да.— А когда очнулись?— Мне показали документы. Свидетельства. Печати. Сказали, что ты признала измену и пыталась бежать.Берта стукнула чашкой о стол.— Вот же поганцы.— Я хотел увидеть тебя до Совета, — сказал Рейнар. — Мне не дали. Сказали, что ты отказалась говорить со мной.Алиана усмехнулась.— Конечно.— Потом был Белый зал. Я вошел уже под клятвой.— Кто наложил?Он посмотрел на дверь, за которой ушла Илва.— Мать открыла доступ. Карр наложил.Арсен тихо спросил:— А ты простишь ее?Рейнар повернулся к сыну.— Не знаю.— А если она твоя мама?— Это делает больнее. Не проще.Арсен задумался.Мирон сказал:— Чисто.Алиана встала.— Детям надо есть.Рейнар кивнул.— Я пришлю…— Нет. Берта уже всех спасла пирогами.— Тогда я уйду.Он дошел до двери и остановился.— Алиана.— Что?— Сегодня Лея показала правду не только мне.— Я заметила.— Карр попытается ударить быстро. До того, как видение проверят.— Чем?— Скорее всего, нападением. Не открытым. Он попытается доказать, что дети опасны.— Как?Рейнар посмотрел на Арсена.— Спровоцирует огонь.Арсен поднялся.— Я не поведусь.— Ты ребенок.— Я не поведусь.— Я верю, что ты постараешься. Поэтому он ударит туда, где ты не сможешь стоять спокойно.Арсен посмотрел на Леину дверь.И понял.Алиана тоже.— Он снова попытается тронуть Лею.Рейнар кивнул.— Или Мирона. Но Лея вероятнее. Ее дар теперь опаснее всего для него.Берта поднялась.— Тогда сидим все вместе и спим по очереди.— Нет, — сказал Мирон.Все посмотрели на него.Он стоял у стола, бледный, с очень странным выражением лица.— Не ночью.— Что? — спросила Алиана.— Он не будет ждать ночь. Там в коридоре уже клятва.Рейнар резко открыл дверь.В конце коридора стоял один из воинов Совета.В руке у него был маленький серебряный колокол.Он ударил в него один раз.Звук прошел по замку тонко, почти ласково.И из всех дверей восточной галереи одновременно повалил дым.Не огонь.Дым.Серый, едкий, густой.Лея в спальне закричала.Арсен вспыхнул мгновенно.Но не нападением.Щитом.Красное пламя развернулось вокруг матери, брата и двери к сестре, отрезая дым.Рейнар бросился в коридор.Берта схватила мокрое полотенце.Мирон зажал уши и закричал:— Он лжет! Колокол лжет! Это не пожар!Алиана рванулась к спальне.Лея стояла на кровати, вокруг нее поднималось серебряное пламя. В нем уже проступали новые картинки: Карр, коридор, серебряный колокол, чужая рука на механизме под стеной.И еще одно.Черная дверь под замком.За ней чей-то детский голос, очень слабый:«Если тройня жива, ищите четвертую запись».Алиана застыла.— Какую еще четвертую?Но серебряное пламя вспыхнуло так ярко, что стекла в окнах лопнули.А из коридора донесся голос Карра:— Зафиксировать! Неконтролируемое проявление всех трех даров! Дети опасны!Арсен закричал от ярости.Мирон упал на колени.Лея протянула руки к матери.Алиана успела только одно — шагнуть в серебряный огонь и закрыть дочь собой.

Глава 8. Бывший муж не умеет каяться