— Спасибо.Берта стояла у печи, вытирая глаза краем фартука.— Я ничего не плачу. Это пар.— Конечно, — сказал Орен, появляясь у двери.— А ты вообще молчи, дознаватель. Карра поймал?— Поймал.— Хорошо. Пирог не получишь, но меньше ругать буду.— Великодушно.Лирана тут же выгнала всех раненых в разные кресла и начала осматривать Рейнара, Алиану, Селену и заодно Оренову руку, хотя тот пытался уверять, что «ожоги королевского надзора бюрократически незначительны».Никто не смеялся долго.Слишком устали.Но в комнате впервые за много дней страх перестал стоять у двери с ножом.Он остался, конечно.Но сел в угол и замолчал.Позже, когда дети уснули все вместе на большой кровати — Лея посередине, Арсен с одного края, Мирон с другого, деревянный дракон между ними, — Алиана вышла в гостиную.Рейнар сидел у окна. Лирана запретила ему вставать. Он, к удивлению, слушался.— Карр? — спросила Алиана.— В подземной камере королевского надзора. Орен поставил тройную печать. Закрытый зал Совета признал его ложным хранителем. Теперь его сторонникам будет трудно требовать освобождения.— Трудно — не невозможно.— Да.Она села напротив.Некоторое время они молчали.Потом Алиана сказала:— Лея назвала вас папой уже не во сне.Он закрыл глаза.— Да.— Арсен заметил.— Да.— Мирон тоже.— Он все замечает.— Это не значит, что все стало просто.Рейнар открыл глаза.— Я знаю.— Но это значит, что детям нужно место для этих чувств. Даже если мне больно.Он смотрел на нее так осторожно, что от этой осторожности ломило сердце.— Я не буду торопить.— Не будете.— И не буду использовать.— Не будете.— Если когда-нибудь начну…— Я остановлю.— Хорошо.Она выдохнула.— Вы встали под обряд. Он мог забрать вас.— Мог.— Почему?Рейнар долго молчал.— Потому что Лея уже сказала «папа». И я не хотел, чтобы это слово снова оказалось рядом с потерей.Алиана отвернулась к окну.Город за стеклом был серым, измученным, живым.— Это хороший ответ, — сказала она тихо.— Почти?Она посмотрела на него.— Нет. Хороший.Он не улыбнулся.Только опустил голову, будто принял не награду, а ответственность.Утром пришло решение королевского надзора.Орен зачитал его в восточной гостиной при всех: Алиане, Рейнаре, детях, Илве, которую привезли в кресле, Селене, Берте, Вистане, Лиране и свидетельницах из Лисса.Эдвин Карр отстранен от всех должностей. Брачная палата опечатана до полного расследования. Архив отказов переходит под королевский надзор. Все решения, связанные с отречением детей Алианы Морвель, признаны подлежащими отмене. Закрытый зал Совета признал искажение последнего права крови.А главное:— Мягкая смешанная клятва Арсена, Мирона и Леи Морвель остается в силе, — прочитал Орен. — Материнская запись Алианы Морвель признана действующей. Род Моргрейвов признает кровь детей без права владения. Любые попытки изъятия детей, принудительного обучения, брачного связывания или передачи их дара без согласия матери и детей будут считаться преступлением против короны и Первой колыбели.Берта сказала:— Вот это уже похоже на бумагу, которую я уважаю.Мирон важно кивнул:— Бумага чистая.Арсен спросил:— Значит, нас не заберут?Орен сложил документ.— По закону — нет.Лея нахмурилась:— А плохие люди?Берта ответила раньше всех:— А плохим людям придется проходить через нас.Рейнар добавил:— Через меня.Илва тихо сказала:— Через род, если он еще хочет иметь честь.Вистан кивнул:— Через род.Алиана посмотрела на всех этих людей.На тех, кто опоздал. Кто ошибался. Кто молчал. Кто предавал и пытался исправить. На тех, кто пришел из Лисса с пирогами и подписями. На тех, кто теперь стоял вокруг ее детей не клеткой, а кругом.— Через меня сначала, — сказала она.Мирон улыбнулся.— Чисто.Казалось бы, после этого можно было выдохнуть.Но к полудню родовая книга Моргрейвов открылась сама.Ее принесли в гостиную два хранителя, бледные и торжественные. На странице горели три имени:Арсен Морвель.Мирон Морвель.Лея Морвель.Рядом:Кровь Моргрейвов. Право матери первично. Связь с родом добровольна.А ниже появилась новая строка:«Для полного признания требуется последнее решение рода: принять детей без права требовать от матери возвращения в брак».В комнате стало тихо.Очень.Алиана медленно подняла глаза.Рейнар смотрел на страницу.Потом на нее.В его лице не было удивления.Только боль и ясность.— Вот и последний узел, — сказал Орен тихо.Берта прищурилась:— А можно попроще?Вистан ответил:— Род может признать детей законными наследниками крови, но по старому уставу мать таких детей должна либо вернуться в родовой брак, либо быть заменена родовой опекой.— Нет, — сказал Арсен сразу.— Нет, — повторила Лея.Мирон поднял подбородок:— И это даже проверять не надо.Алиана смотрела на Рейнара.Вот он.Финальный капкан старого порядка.Не Карр.Не камертон.Не похищение.Более тихий, древний, привычный: дети признаются, если мать возвращается в брак.Иначе род все равно найдет, куда сунуть руки.Рейнар медленно подошел к книге.— Я, Рейнар Арден Моргрейв, как глава рода, отказываюсь от любого права требовать от Алианы Морвель восстановления брака в обмен на признание детей.Строка дрогнула.Но не исчезла.Вистан тихо сказал:— Должен голосовать весь внутренний Совет.— Значит, будет голосовать, — сказал Рейнар.Он повернулся к Алиане.— И я скажу первым: дети не станут поводом вернуть тебя в старую клетку. Ни для рода. Ни для меня.Алиана почувствовала, как в горле стало больно.— Хорошо.— Это не просьба.— Я поняла.— И не отказ от…Он остановился.Она подняла бровь.— От чего?Он тихо выдохнул.— От надежды. Но надежда будет стоять за дверью и стучать, если ты когда-нибудь позволишь. Не ломиться.Лея шепнула Арсену:— Как память.Арсен буркнул:— Только пусть тоже сначала стучит.Мирон сказал:— Чисто.Алиана закрыла глаза на мгновение.Потом открыла.— Тогда собирайте ваш внутренний Совет, лорд Моргрейв. Посмотрим, умеет ли род признавать детей без покупки их матери.Рейнар склонил голову.— Да.И впервые это «да» прозвучало не как вина.А как начало последнего боя.

Глава 17. Тройня, которую признало пламя