и не вмешивался.Лекарь пришла через десять минут. Женщина лет сорока, строгая, с усталыми глазами и руками человека, который привык лечить не только богатых.— Магистр Лирана, — представилась она. — Я осмотрю детей только при вашем согласии.Алиана посмотрела на Мирона.— Руку покажем?Сын вздохнул.— Если она не будет говорить, что я аномальный.Лекарь даже не моргнула.— Я обычно говорю «пациент укусит, если его не предупредить».Мирон впервые за день заинтересовался.— Это про меня?— Пока не знаю. Посмотрим на зубы после ладони.Лея хихикнула.Осмотр прошел спокойно.Лирана обработала порез Мирона, проверила температуру Арсена, осторожно посмотрела чешуйки у виска Леи и не сказала ни одного слова, от которого Алиане захотелось бы выгнать ее за дверь.— Дети истощены магически, — сказала она тихо, когда тройня устроилась у стола с лепешками Берты. — Им нужен сон, теплая еда и никаких новых проверок сегодня.— Передайте это Совету.Лирана усмехнулась.— Я передам. Они сделают вид, что не услышали.— Тогда напишите.— Напишу.Еще одна бумага.Еще одна маленькая защита.К вечеру комнаты стали похожи не на темницу, а на временный лагерь: Берта разложила еду, Нелла развесила детские вещи, Сора переписывала свидетельства, Иви, которую все-таки впустили, штопала Лее рукав. Воины Моргрейвов стояли в конце коридора. Люди Совета — у лестницы. Между ними воздух был натянут, как струна.Рейнар пришел после заката.Один.Постучал.Алиана открыла не сразу.— Дети спят?— Почти.Он стоял за порогом, не пытаясь войти.В руках у него была папка.— Что это?— Копии старых документов. Все, что мне удалось поднять до закрытия архива на ночь.— Архив уже закрыли?— Карр приказал.— Конечно.Она взяла папку, но дверь шире не открыла.Рейнар не обиделся.— Завтра на Совете тебя попытаются признать неподходящей защитницей.— Уже сегодня пытались.— Завтра официально. Сошлются на отсутствие рода, имущества, магической защиты, на то, что ты скрывала детей и не сообщила о дарах.— Прекрасно. А то я боялась, что день будет скучным.— Алиана.Она подняла глаза.Он выглядел усталым.Нет, не так.Разобранным до костей.— Что?— Они предложат тебе сделку.— Какую?— Деньги. Дом в столице. Статус под защитой рода. Возможно, даже восстановление части прав.— В обмен на детей.— На передачу их воспитания родовому совету.Алиана тихо рассмеялась.За ее спиной, в комнате, Мирон уже спал на диване, Лея свернулась рядом, Арсен дремал сидя, все еще держа деревянного дракона.— Они правда думают, что я продам детей за дом?— Они не понимают, почему ты не должна.— А вы?Рейнар смотрел на нее долго.— Пять лет назад, возможно, не понял бы до конца.— Честно.— Сейчас понимаю.— Почему?Он опустил взгляд.— Потому что сегодня увидел, как они держатся за тебя. Не за кровь. Не за пламя. Не за имя. За тебя.Алиана молчала.— И понял, что род может дать им защиту, власть, наследство, стены. Но дом уже дала ты.Опасные слова.Слишком точные.Она не хотела, чтобы он умел так говорить.— Это ничего не меняет.— Знаю.— Вы все равно пришли слишком поздно.— Знаю.— И если завтра придется выбирать между вашей помощью и свободой детей, я выберу детей.— Я тоже.Она резко посмотрела на него.— Не смейте говорить это легко.— Я не говорю легко.— Вы знаете, что это значит? Если придется выбрать между детьми и родом?— Да.— Между детьми и властью?— Да.— Между детьми и вашей матерью?Пауза.Короткая, но была.Мирон в комнате сонно пробормотал:— Дырка…Алиана закрыла глаза.Рейнар услышал.И побледнел.— Я выберу детей, — сказал он.Мирон не проснулся, но поморщился.— Лучше…Алиана посмотрела на Рейнара.— Вот именно. Лучше. Но еще не чисто.— Я знаю.— Разберитесь с этой дыркой до завтрашнего Совета. Потому что Карр обязательно ткнет в нее ножом.Рейнар кивнул.— Я попробую.— Не попробуйте. Сделайте. Я не могу тащить на себе еще и вашу нерешительность.— Не будешь.Она хотела закрыть дверь, но он тихо сказал:— В детской комнате было три игрушки.— Я заметила.— Я не знал о тройне.— Мирон сказал бы, что это чисто. Но я уже не знаю, что делать с такими совпадениями.— Я тоже.— Тогда зачем вы это сказали?Рейнар посмотрел на ее руку, сжимающую край двери.— Потому что, когда я делал их, я думал: если детей будет несколько, им нельзя давать одинаковое. Каждый должен получить свое. Не общее. Не родовое. Свое.Алиана почувствовала, как в груди болезненно сжалось.Не надо.Не сейчас.Не вспоминай того Рейнара.— Спокойной ночи, лорд Моргрейв.Он принял холодность как заслуженное.— Спокойной ночи, Алиана.Она закрыла дверь.Заперла.Прислонилась лбом к дереву.— Мам? — тихо позвал Арсен.Она обернулась.Сын сидел на диване. Глаза открыты.— Ты слышал?— Да.— Иди спать.— Он правда завтра может выбрать нас?Алиана подошла, присела рядом.— Может.— А выберет?Вопрос был страшнее, чем любой крик Совета.Потому что в нем жила надежда, которую Арсен сам себе запрещал.Алиана погладила его по волосам.— Я не знаю.— Ты ему не веришь.— Нет.— А хочешь?Она замерла.Арсен смотрел на нее серьезно, без детской мягкости.— Хочешь, — сказал он сам.— Иногда хотеть и мочь — разные вещи.— Если он опять не выберет, я не буду плакать.У Алианы сорвалось сердце.— Арсен…— Я просто подожгу что-нибудь маленькое.Она обняла его.Сначала он сидел жестко. Потом все-таки уткнулся ей в плечо.— Не надо ничего поджигать, — прошептала она. — Я рядом.— Всегда?— Всегда.Но за окном, где над башнями Моргрейвов горело родовое пламя, ночь ответила красным отблеском.И в этом свете Алиана увидела, как на стекле проступает тонкая черная надпись.Не снаружи.Изнутри.Словно само пламя писало на воздухе:«Мать может быть признана помехой».Следующая строка появилась медленнее:«Помехи устраняются до признания наследников».Арсен тоже увидел.Его руки вспыхнули огнем.Мирон проснулся резко и сел, хватая воздух.Лея вскрикнула во сне.Алиана прижала Арсена к себе и смотрела на надпись, пока та не растаяла в темном стекле.Завтра ее не просто попытаются отодвинуть.Ее попытаются убрать.

Глава 7. Три наследника, три дара