на проверила каждую черту, хотя не понимала магии. Потом заставила Рейнара объяснить, что значит каждый знак. Потом заставила Лирану подтвердить, что круг не причинит детям вреда.Карр наблюдал с видом терпеливого человека.Алиана знала таких.Они особенно раздражаются, когда их заставляют делать зло медленно и по правилам.Первым вышел Арсен.— Нет, — сказала Алиана.Он повернулся.— Почему?— Потому что ты хочешь доказать им.— И что?— Значит, будешь гореть не для себя.— Тогда кто?Мирон вздохнул и шагнул вперед.— Я. Мне все равно неприятно, можно первым.Алиана хотела отказать, но увидела его лицо.Мирон боялся.Но еще больше боялся ждать.— Хорошо.Они вошли в круг вместе.Золотая линия вспыхнула вокруг них мягко, без жара. Алиана положила руку сыну на плечо.— Что делать?Хранитель произнес:— Ребенок должен услышать клятву и определить ее истинность.Карр поднял документ.— Я произнесу.— Нет, — сказала Алиана.— Почему?— Потому что вы заинтересованы.— Клятву должен произнести представитель Совета.— Пусть произнесет тот, кого выберет Мирон.Все посмотрели на мальчика.Мирон оглядел зал.Его взгляд скользнул по Карру, Илве, Рейнару, родичам, свидетелям.— Берта.Берта поперхнулась.— Я?— Вы меньше всех тут пахнете важностью.— Спасибо, кажется.Карр сжал губы.— Это несерьезно.— Это условие ребенка, — сказала Алиана. — Вы ведь проверяете его дар, а не свое самолюбие.Берта вошла в центр зала, встала за границей круга и подняла руку.— Чего говорить?Хранитель растерялся.— Любое утверждение, истинное или ложное.Берта подумала.— Я сегодня не ела пирог перед завтраком.Мирон поморщился.— Ложь.Берта фыркнула:— Ишь.В зале кто-то прыснул.Хранитель сказал:— Недостаточно.Берта нахмурилась.— Алиана хорошая мать.Мирон резко поднял голову.Золотые линии круга вспыхнули черным и белым одновременно.— Правда, — сказал он.Голос у него изменился. Стал глубже, звонче. Словно через него говорило нечто старше.Алиана почувствовала, как по руке, лежащей на его плече, прошла дрожь.Карр наклонился вперед.— А теперь: Алиана Морвель способна защитить детей без рода.Берта повторила.Мирон закрыл глаза.Долго молчал.— Не полная правда.Алиана замерла.Карр улыбнулся.— Вот видите.Мирон открыл глаза и посмотрел прямо на него.— Потому что без рода — нет. Но и род без нее не сможет.Улыбка Карра исчезла.Золотая линия круга вспыхнула ярко.Хранитель прошептал:— Равная связка.— Что это значит? — спросила Алиана.Рейнар ответил тихо:— Древнее право признает, что защита возможна только совместно.— То есть?— Род не может забрать детей у тебя, не ослабив их дар.Карр резко сказал:— Это предварительное проявление, не заключение.Мирон покачнулся.Алиана подхватила его.— Все. Хватит.На этот раз никто не возразил.Когда они вышли из круга, Арсен молча помог брату сесть.— Ты как?— Как будто меня заставили слушать всех взрослых сразу. Ужасно.— Но ты хорошо.— Знаю.Теперь настала очередь Арсена.Он вошел в круг сам, но оглянулся на Алиану.Она встала рядом.— Не для них, — сказала она тихо.— Для нас.— Да.Хранитель поднял руку.— Проявить защитный дар.Карр добавил:— Минимально, если способен контролировать.Арсен посмотрел на него.— Я способен.Потом протянул ладони.Сначала ничего не произошло.Несколько родичей переглянулись.Карр уже почти улыбнулся.И тогда огонь поднялся.Не взрывом.Не вспышкой.Красный свет развернулся перед Арсеном, тонкий, как ткань. Потом стал плотнее. Выше. Шире. В нем проступили три маленькие тени: Мирон, Лея и Алиана. Огонь закрыл их силуэты, как крыло.Арсен стоял бледный, но спокойный.— Я не нападаю, — сказал он. — Я закрываю.Щит дрогнул.Рейнар сделал шаг, но остановился у границы круга.На его лице была боль такая сильная, что Алиана отвернулась бы, если бы не боялась упустить сына.— Это не просто щит, — прошептал кто-то из Моргрейвов.Илва сказала почти беззвучно:— Щит главы.Карр поднялся.— У ребенка проявление власти рода. Это подтверждает необходимость немедленного наставничества.Арсен повернул к нему голову.Огонь стал выше.— Вы хотите сказать «забрать».Мирон с места сказал:— И это правда.По залу прошел шум.Алиана коснулась руки Арсена.— Достаточно.Он сразу опустил ладони.Огонь исчез.Но на полу остался светлый отпечаток крыла.Не выжженный. Вписанный.Хранитель родовой книги стоял, разинув рот.— Такого не было со времен…Карр резко оборвал:— Не комментировать.Алиана услышала главное.Со времен.Значит, было.Значит, кто-то знал, чего ждет.Осталась Лея.Дочь шла к кругу медленно, с деревянным драконом в руках.— Можно с ним? — спросила она.Хранитель хотел отказать.Алиана посмотрела на него.Он сглотнул.— Можно.Лея встала в круг и сразу взяла Алиану за руку.— Мам, я боюсь.— Я здесь.— А если покажет плохое?— Мы посмотрим вместе.— А если они разозлятся?— Пусть.Карр произнес:— Серебряное пламя памяти должно показать истинное событие, связанное с блокировкой имен.— Нет, — сказал Рейнар.Все повернулись к нему.— Не требуйте от нее это.Карр приподнял бровь.— Почему?Рейнар смотрел на Лею.— Потому что она ребенок, а не ключ к вашему архиву.Лея вдруг подняла голову.— Я могу.— Лея, — сказала Алиана.— Я не хочу, чтобы меня забрали. Если я покажу, они увидят.— Ты не должна…— Мам, я могу.И в ее голосе было столько маленькой, дрожащей решимости, что Алиана поняла: запретить сейчас — значит тоже отнять у нее право выбирать.Она присела перед дочерью.— Только если станет больно, сразу прекращаем.Лея кивнула.Серебряное пламя появилось не на ладонях.В глазах.Девочка подняла деревянного дракона, недоделанного, грубого, того самого, который Рейнар когда-то не успел закончить.— Покажи, — прошептала она.Пламя взвилось.И зал исчез.На этот раз видение было резким, ярким, почти настоящим.Ночь.Комната в замке. Не Белый зал. Не детская. Темная спальня с тяжелыми шторами.Рейнар лежит на кровати без сознания. Лицо серое, губы бледные, на боку кровавые повязки. У изголовья стоит лекарь, но его глаза пустые, как у человека под внушением.Карр у стола.Молодой, но уже с той же холодной улыбкой.Илва у окна. Бледная, страшная, с руками, сцепленными так крепко, что пальцы кажутся неживыми.На столе документ.Отречение.От всех будущих детей Алианы Морвель.Алиана в настоящем задохнулась.В видении Карр берет тонкий нож.— Крови достаточно, — говорит он.Илва шепчет:— Он не согласится.— Он уже согласился. Совет подтвердит.— Это не его воля.— Воля главы рода не нужна, если речь о предотвращении пробуждения Первых.— Алиана умрет.Карр даже не смотрит на нее.— Скорее всего.Илва закрывает глаза.Карр подходит к кровати, берет руку Рейнара. Разрез на ладони. Кровь. Печать.Рейнар в беспамятстве хрипит:— Алиана…Илва дергается к нему, но Карр произносит:— Еще шаг, леди Моргрейв, и клятва вашего сына разорвет ему сердце раньше утра.Она застывает.Карр прижимает окровавленную ладонь Рейнара к документу.Пламя вспыхивает черным.В углу комнаты кто-то еще стоит в тени.Женщина.Светлое платье.Селена.Нет, не Селена — моложе, испуганнее, почти девочка. Она зажимает рот рукой и плачет без звука.А за ее спиной голос ее матери:— Не смотри. Первая жена все равно исчезнет. Ты станешь правильной.Видение дрожит.Карр наклоняется к документу и говорит:— Если плод один — исчезнет линия. Если их больше — пламя само приведет их назад. Тогда разделить сразу.Илва вдруг поднимает голову.— Их?Карр медленно улыбается:— Древняя кровь редко приходит одна.Пламя взорвалось серебром.Лея закричала.Видение оборвалось.Алиана едва успела подхватить дочь. Та обмякла у нее на руках, горячая, как после лихорадки.Рейнар рванулся к ним, но остановился у границы круга, будто ударился о невидимую стену.— Лея!Арсен уже был рядом, огонь встал за его спиной крылом.Мирон, белый как мел, смотрел на Карра.— Это правда.В зале никто не дышал.Илва стояла у стены, и по ее лицу текли слезы.Тихо.Беззвучно.Не спасало.Не оправдывало.Просто наконец сорвало лед.Карр поднялся.— Видение ребенка под влиянием нестабильного дара не может быть признано…— Молчать, — сказал Рейнар.Голос был не громкий.Но в нем уже был дракон.Карр повернулся.— Лорд Моргрейв, вы забываетесь.— Нет. Я вспоминаю.Рейнар шагнул к нему.Золотое пламя поднялось за его плечами.— Я вспоминаю ночь. Кровь. Документ. Твой голос.Карр побледнел, но держался.— Осторожно. Любое обвинение советника требует…— Обвинение? — Рейнар усмехнулся. — Нет. Пока это только начало.Алиана прижимала Лею к себе.Дочь открыла глаза.— Мам, я плохо сделала?— Нет, родная. Ты была очень смелой.— Они теперь не заберут?Алиана посмотрела на зал.На Карра, который уже просчитывал новый выход.На Илву, которая знала и молчала.На Рейнара, который наконец получил перед глазами правду, но все еще не мог вернуть ни одного потерянного года.— Не сегодня, — сказала она. — Сегодня точно нет.Карр выпрямился.— Заседание прерывается. До проверки подлинности видения дети остаются…— При матери, — сказал Рейнар.— Под охраной…— Матери, — повторил он.— В замке…— В комнатах, выбранных матерью.Карр улыбнулся.— Вы берете на себя ответственность?Рейнар посмотрел на Алиану.Не как глава рода. Не как бывший муж, ожидающий благодарности.Как человек, который наконец понял цену молчания.— Да, — сказал он. — И если до них снова попытается дотронуться хоть один человек Совета без ее разрешения, я отвечу не словами.Мирон тихо сказал:— Чисто.Алиана закрыла глаза на мгновение.Чисто.Хорошо.Но мало.Она поднялась, держа Лею на руках.— Мы уходим.Никто не остановил.Даже Карр.По дороге обратно Арсен шел рядом, не отпуская край ее рукава. Мирон молчал, что пугало сильнее его обычных колкостей. Рейнар шел позади. Не рядом. Не впереди.Илва догнала их уже у поворота к восточной галерее.— Алиана.Алиана остановилась, но не обернулась сразу.— Что?Голос Илвы был хриплым.— Я не знала, что их трое.Алиана медленно повернулась.— Это должно меня утешить?— Нет.— Тогда зачем вы это сказали?Илва смотрела на Лею, спящую на руках Алианы.— Потому что если бы знала… я бы…— Что?Илва не ответила.Мирон поднял голову.— Дырка.Алиана устало улыбнулась.— Вот видите. Даже пятилетний ребенок слышит, что вы не можете договорить до конца.Илва закрыла глаза.— Меня связывает клятва.— Всех вас связывают клятвы. Удивительно, как свободно в