Серебряное пламя не жгло.Это было первое, что поняла Алиана, закрывая Лею собой.Оно проходило сквозь кожу холодом, будто не огонь, а память зимней воды. Вспышка ударила в глаза, в грудь, в виски, вырвала воздух из легких и на миг стерла комнату вокруг. Исчезли стены, кровать, дым, крики. Осталось только бело-серебряное сияние и маленькие руки Леи, вцепившиеся в ее платье.— Мам!— Я здесь.Алиана сама не услышала свой голос, только почувствовала, как дочь судорожно прижалась к ней.Серебряный огонь поднялся выше. Не по воле Леи. Алиана уже чувствовала это: дар не раскрывался, он защищался. Как Арсен — щитом. Как Мирон — правдой. Только Лея защищалась памятью. Показывала то, что спрятали, потому что не умела ударить иначе.В пламени мелькнул коридор.Серебряный колокол в руке воина Совета.Дымовые пластины под стенными панелями.Карр, стоящий внизу у лестницы, спокойный, почти довольный.Его губы двигались:«Дети должны испугаться. Испуг проявит дар. Дар даст основание».Другая картинка.Черная дверь под замком.Не в этом крыле. Ниже. Глубоко под замком. Каменная лестница. Железная решетка. На ней знак Моргрейвов и знак Совета, сплетенные так тесно, будто род и Совет давно держали один и тот же ключ.Детский голос:«Если тройня жива, ищите четвертую запись».И еще — рука.Женская рука, в крови, выводит на тонкой ткани три имени:Арсен.Мирон.Лея.А рядом четвертая строка, оборванная на первом знаке.Алиана хотела рассмотреть, но дым ворвался в настоящее.Она закашлялась.Пламя Леи погасло рывком.Комната вернулась сразу и грубо.Дым стелился под потолком, лез в горло, ел глаза. В спальне трещали лопнувшие стекла. Арсен стоял в дверях, раскинув руки. Красный огненный щит полукругом закрывал проход, не пуская дым глубже. Мальчик дрожал, но держал. Мирон стоял на коленях у стены, зажимая уши, и шептал:— Ложь, ложь, ложь, слишком много…За спиной, в гостиной, Берта ругалась так, что камни должны были краснеть. Нелла плакала. Сора кричала, чтобы принесли воду. Лирана пыталась пробиться к детям, но щит Арсена не пускал никого.Из коридора донесся голос Карра:— Зафиксировать! Неконтролируемое проявление всех трех даров! Дети представляют непосредственную угрозу!Алиана подняла голову.Вот он.Не пожар.Не попытка убить.Гораздо хуже.Попытка заставить детей защищаться, а потом назвать защиту опасностью.— Арсен! — крикнула она сквозь кашель. — Смотри на меня!Он не обернулся.— Они идут!— Смотри на меня!Огонь щита дрогнул.Алиана поднялась, держа Лею одной рукой, второй нащупала край мокрого покрывала, которое Берта каким-то чудом уже успела сунуть в спальню. Прижала ткань к лицу дочери.— Дыши через это. Тихо. Не огнем. Просто дыши.Лея всхлипывала, но слушалась.Алиана шагнула к Арсену.— Сын.— Если я уберу, они войдут!— Если ты не уберешь, они скажут, что ты напал.— Они и так скажут!— Значит, не поможем им.Он повернул голову. Лицо мокрое от пота, глаза красные, губы сжаты.— Я не могу.Не «не хочу».Алиана сразу поняла.Щит держал не только он. Щит вцепился в него сам, потому что за ним были мать, брат и сестра. Дар главы рода, который в пять лет решил, что не имеет права упасть.— Можешь, — сказала Алиана. — Не убрать. Сжать.— Как?— Как кулак. Не стена. Круг. Только вокруг нас.Арсен судорожно вдохнул.В коридоре ударили по двери гостиной.— Открыть именем Совета!Берта заорала в ответ:— Именем пирожной скалки идите лесом!Алиана почти улыбнулась. Почти.— Арсен, круг.Он зажмурился.Красная стена дрогнула, потянулась назад, стала ниже. Дым сразу хлынул в спальню, но огонь свернулся вокруг Алианы, Леи, Мирона и самого Арсена плотным кольцом. Не нападал. Не пускал.— Вот так, — прошептала Алиана. — Молодец.Арсен рухнул бы, если бы она не подхватила его свободной рукой.Мирон поднял голову.— Колокол…— Что?— Надо разбить колокол. Он заставляет клятвы кричать.Алиана ничего не успела ответить.В коридоре раздался рев.Не человеческий.Не полный драконий, но такой, что стены ответили треском.Рейнар.Дверь гостиной распахнулась не внутрь, а наружу — ее буквально сорвали с петель вместе с частью косяка. В дым вошел Рейнар Моргрейв.Глаза золотые, кожа у висков покрыта темными чешуйками, за плечами полыхает тень крыльев. В руке — тот самый серебряный колокол, смятый так, будто был не металлом, а мягким воском.Следом втащили воина Совета. Без сознания, но живого.Рейнар бросил колокол на пол перед Карром.Тот стоял у входа в сопровождении двух советников и писца.— Объясните, — сказал Рейнар.Карр даже не отступил.— Я должен объяснять, почему трое детей одновременно проявили неконтролируемые боевые дары?— Объясните дымовые пластины в стенах, советник.— Система безопасности замка могла сработать на вспышку древней крови.Мирон, все еще сидя на полу спальни, хрипло сказал:— Ложь.Голос был слабый, но его услышали все.Рейнар не повернулся к сыну. Смотрел на Карра.— Колокол?— Средство оповещения.— Средство управления клятвенными печатями. Он ударил по дару мальчика.— Ваши обвинения…— Я не обвиняю.Рейнар поднял смятый колокол. Серебро почернело в местах, где касалась его рука.— Я уже нашел на нем печать Совета и след вашей крови.Впервые за все время лицо Карра изменилось.Совсем немного.Но Алиана увидела.И улыбнулась.Сквозь дым, слезящиеся глаза и страх.— Какая неприятная вещь — вещественные доказательства, правда, советник?Карр перевел на нее взгляд.— Госпожа Морвель, ваши дети только что едва не сожгли крыло замка.— Нет, — сказала Лирана. Она стояла в дверях гостиной с мокрой тканью на лице. — Огонь мальчика не тронул ни одного человека. Он отрезал дым от спальни.— Лекарь не является огненным магом.— Зато я умею отличать ожог от его отсутствия.Берта выглянула из-за плеча Лираны.— А я свидетель. Мальчик защищал. Девочка испугалась. Второй мальчик сказал про к