тверждения.— Сейчас. С пометкой «предварительная копия». Или я прямо здесь продиктую свою версию всем свидетелям на площади.Берта уже открыла рот.— Выдадите копию, — сказал Рейнар.Пока писец торопливо переписывал протокол, Алиана смотрела на открытую родовую книгу.Три черные точки.Три невписанных имени.Три ребенка, которых пламя знало и не могло назвать.Лея тихо потянула ее за рукав.— Мам, я правда без имени?Алиана опустилась перед ней.— Нет, родная.— Но книга…— Книга глупая.— Старая?— Очень.Мирон сказал:— Берта говорила, старые не всегда глупые.— Эта — точно.Арсен посмотрел на страницу.— Она нас видит.Алиана повернулась к сыну.— Что?— Книга нас видит. Просто кто-то закрыл ей рот.В зале стало холодно.Хранитель родовой книги побледнел так, будто мальчик произнес запретные слова.Рейнар медленно подошел к странице.— Повтори.Арсен не отвел глаз от книги.— Она хочет сказать. Но не может.Мирон прислушался.— Там клятва. Много клятв. Они держат имена.Лея вдруг подняла голову.— И кровь.Алиана встала.— Чья кровь?Дочь смотрела на черные точки.— Папина.Слово повисло в воздухе.Рейнар закрыл глаза.Алиана ощутила, как Лея сама испугалась сказанного. Девочка прижала ладони к губам, будто хотела вернуть слово обратно.Рейнар не шагнул к ней.Не заговорил.Просто стоял.Карр сказал слишком быстро:— Дети устали. Проверка завершена.Мирон дернулся.— Ложь.Теперь уже Алиана не остановила.— Что ложь?Сын посмотрел на Карра.— Не завершена. Он боится, что мы сейчас услышим еще.Карр побледнел от злости.— Ребенок не контролирует дар.— Зато вы очень контролируете страх, — сказала Алиана. — Но плохо.Рейнар повернулся к хранителю.— Закройте книгу.— Лорд?— Закройте. До полного Совета никто не касается страницы моих детей.Алиана резко посмотрела на него.Моих.Он понял.— Детей Алианы, — поправился он. — И моей крови.Плохо, но лучше.Хранитель закрыл книгу.Пламя в чаше вспыхнуло на миг и погасло полностью.Зал погрузился в полумрак.И в этот момент Алиана вдруг услышала звук.Не ушами.Где-то внутри, в том месте, где чужая память Алианы Морвель все еще иногда отзывалась болью.Тихий детский смех.Не Арсена.Не Мирона.Не Леи.Совсем маленький, будто из прошлого.Она обернулась.У дальней стены, там, где стояла Селена, серебряная искра проскользнула по камню и сложилась в слабый образ.Колыбель.Пустая.Рядом женская рука складывает крошечные вещи в сундук.На крышке сундука знак Моргрейвов.Потом голос Селеныной матери:«Первые дети должны исчезнуть до первого крика. Иначе трон проснется».Образ погас.Селена стояла белее мела.Алиана смотрела на нее.Теперь она знала: комната с детскими вещами была не просто памятью. Кто-то готовил место для ребенка Алианы еще до изгнания.И кто-то потом спрятал это место.Карр резко хлопнул ладонью.— Все. Проверка окончена.Да.Окончена.Но теперь у Алианы появился новый вопрос.Если тройня должна была исчезнуть до первого крика, кто помог ей родить живых детей?Марта?Случай?Или прежняя Алиана успела сделать больше, чем просто умереть у ворот?Протокол принесли через несколько минут.Алиана взяла копию, прочитала, заставила Берту поставить свидетельский крест рядом со своим, Сору и Неллу — подписи. Потом сложила бумагу и спрятала во внутренний карман.Карр проводил взглядом этот жест.Не понравилось ему.Хорошо.На выходе из зала площадь встретила их гулом. Люди уже знали: пламя признало кровь, но не имена. Такие слухи рождались прямо из камня.Рейнар шел рядом, но на расстоянии. Илва — впереди, не оборачиваясь. Селена осталась у двери зала, бледная, с руками, сжатыми до белых костяшек.Алиана остановилась возле нее.— Вы что-то знаете.Селена вздрогнула.Ее мать резко шагнула вперед.— Госпожа Морвель, моя дочь не имеет отношения к вашим…— Молчите, — сказала Алиана.Женщина задохнулась от возмущения.Селена подняла глаза.— Я не знала о тройне.— А о ребенке?Та сглотнула.— Я думала… мне сказали, что он не выжил.Алиана почувствовала, как рука Арсена дернулась в ее ладони.— Кто сказал?Селена посмотрела не на Карра.На свою мать.И этого хватило.Мать схватила ее за локоть.— Мы уходим.— Нет, — прошептала Селена. — Я больше не могу.Карр резко обернулся, хотя стоял далеко.Слишком резко.Селена испугалась и замолчала.Но Алиана уже увидела главное.Трещину.Еще одну.— Мы поговорим, — сказала она.Селена едва заметно кивнула.Ее мать увела ее почти силой.Рейнар подошел ближе.— Что она сказала?— Что вы все вокруг очень любите молчать, пока женщины и дети платят за это кровью.Он не стал защищаться.— Да.— Не соглашайтесь со мной так часто. Раздражает.— Я постараюсь раздражать разнообразнее.Мирон неожиданно фыркнул.Алиана посмотрела на Рейнара почти с возмущением.Не смей быть остроумным.Он будто услышал и сразу снова стал мрачным.К замку Моргрейвов ехали молча.На этот раз Алиана не смотрела в окно. Она держала Лею, слушала ровное дыхание Мирона, чувствовала, как Арсен сидит слишком прямо, и думала о трех черных точках в книге.Кровь признана.Имена заблокированы.Мать не вписана в право защиты.И еще: «Первые дети должны исчезнуть до первого крика».Когда карета остановилась, Лея спала.Алиана осторожно подняла ее на руки и вышла.Перед ними стоял замок Моргрейвов.Тот самый.Черные башни. Железные ворота. Каменные драконы на стенах.Пять лет назад ее выбросили отсюда в снег.Теперь она вернулась с тремя детьми, которых этот замок не смог вычеркнуть до конца.Рейнар стоял у ворот.Бледный.Очень тихий.— Это ваш дом, — сказал он детям.Арсен посмотрел на него и ответил:— Нет. Это место, откуда выгнали маму.Рейнар не нашел ответа.И правильно.Алиана подняла голову и шагнула через ворота.За стенами замка было тепло, светло и страшно знакомо. На лестнице стояли слуги, родичи, стража. Все смотрели на нее. На детей. На Лею на ее руках.А в глубине большого холла висел огромный портрет Рейнара и Алианы.Свадебный.Нет.Не так.Портрет был изменен.Лицо Алианы на нем стерли почти полностью. На его месте проступали чужие светлые черты.Селены.Лея проснулась и посмотрела туда же.Серебряные искры вспыхнули у нее на пальцах.— Мам, — прошептала она. — Там украли твое лицо.Алиана смотрела на портрет.Потом на Рейнара.Потом на Илву, застывшую у лестницы.— Вот с этого и начнем, — сказала она.И в тишине замка Моргрейвов ее голос прозвучал спокойнее клинка:— Кто переписал мой портрет?

Глава 6. Мать без прав