сь у меня больше времени.— Немного.— Значит, потрачу его с пользой.Она посмотрела на дознавателя.— Вы вернетесь к городскому старосте и составите протокол обнаружения дара при свидетелях. Укажете, что дети находятся в доме матери, не совершали нападения, не причинили вреда, а проявление силы произошло после действий представителя Совета, который напугал несовершеннолетнюю. Я подам встречное заявление о превышении полномочий.Дознаватель побагровел.— На Совет?— На конкретного болвана в сером плаще. Не льстите себе, до всего Совета я еще доберусь.Один из всадников Моргрейва отвернулся, пряча улыбку.Рейнар смотрел на Алиану почти странно. Не так, как смотрят на бывшую жену. Не так, как на женщину, которую хотят вернуть. Скорее как на человека, которого заново узнают и понимают: раньше видел меньше, чем надо.Поздно, дракон.Очень поздно.— Вы пожалеете, — сказал дознаватель.— У меня трое детей, дырявая крыша и бывший муж-дракон на крыльце. Вставайте в очередь.Слева кто-то прыснул.Дознаватель резко развернулся:— Молчать!— Не на моей улице, — раздался голос вдовы Берты.Алиана повернула голову.Соседка стояла у своего крыльца, держа в руках противень с пирогами, как боевое знамя. За ее спиной уже собрались женщины: прачка Нелла, мельничиха Сора, жена того самого стражника, девчонка-портниха Иви, которой Алиана месяц назад помогла вернуть оплату за работу.Не войско.Не маги.Не род.Просто женщины Лисса.Берта прищурилась на дознавателя.— Я видела, как девочку напугали на площади. Маленькая стояла тихо, пока ваш серый хорек не полез к семье.— Это дело Совета, — процедил дознаватель.— А площадь наша, — сказала Нелла. — И дети наши. Лисские.У Алианы защипало глаза.Она не плакала.Нет.Просто ветер был холодный.Рейнар молча смотрел на женщин. Кажется, он тоже понял: пять лет Алиана была не спрятана в пустоте. Она выстроила вокруг себя жизнь. Не роскошную, не безопасную, но настоящую.И в этой жизни он был чужим.Дознаватель понял другое: если забрать детей сейчас, при свидетелях, город заговорит. А когда маленькие города начинают говорить, слухи доходят до столицы быстрее официальных донесений.— У вас сутки, — сказал он Алиане. — Завтра к полудню дети должны быть представлены в столице для проверки родового пламени.— С письменным вызовом, — сказала Алиана.— Будет.— С указанием, что мать имеет право присутствовать.— Это решает Совет.Рейнар шагнул вперед.— Это решаю я.Дознаватель сжал зубы.— С указанием присутствия матери, — выдавил он.— И с указанием, что любые попытки разделить детей до решения проверки будут считаться угрозой их безопасности, — добавила Алиана.— Вы слишком много требуете.— Это только разминка.Рыжебородый несколько секунд смотрел на нее, потом развернулся и пошел к лошадям.Люди Совета двинулись за ним.Рейнар остался.Алиана закрывать дверь не стала. Пока.Он стоял на нижней ступеньке, то есть ниже нее. Она заметила это и поняла, что он сделал так намеренно.Не помогает, подумала она.Но заметила.— Завтра ты поедешь в столицу, — сказал он.— Я сама решу.— Если не поедешь, они вернутся с силой.— Если поеду, они попытаются забрать детей законно.— Да.— Прекрасный выбор.— Я могу обеспечить охрану.— Вашу?— Да.— А если я не хочу, чтобы мои дети ехали под гербом рода, который от них отказался?Рейнар опустил взгляд.— Тогда они поедут под твоим именем. А мои люди будут держаться на расстоянии.— Щедро.— Нет. Поздно.Она устала.Внезапно, резко. Так, будто все утро держалась на злости, а теперь злость не исчезла, но тело напомнило: оно не железное.За внутренней дверью послышались детские голоса.— Лея, не трогай чайник.— Я не трогаю.— Ты смотришь так, будто собираешься.— Я просто грущу.— Грусти подальше от кипятка.Алиана закрыла глаза на секунду.Ее дети были живы. Дома. Рядом.Остальное потом.— Уходите, Рейнар.Он посмотрел на нее.— Я поставлю людей у улицы.— Нет.— Не у дома. У улицы. Так, чтобы дети не видели.Она хотела отказать.Очень хотела.Но в северной стороне уже глухо шумели лошади Совета, а завтрашний день подступал слишком быстро.— Не ближе конца переулка, — сказала она.— Хорошо.— И если хоть один ваш человек напугает моих детей…— Он ответит передо мной.— Передо мной, — поправила Алиана.Рейнар медленно кивнул.— Перед тобой.Она взялась за дверь.Он вдруг сказал:— Арсен похож на тебя.Алиана застыла.— Нет. Внешне он Моргрейв до последней ресницы.— Я не о внешности.Она не ответила.Рейнар продолжил тише:— Он стоит перед теми, кого любит, даже когда боится.Боль пришла неожиданно.Не острая. Глубокая.Потому что это было правдой. И потому что когда-то она любила в Рейнаре именно это: способность закрыть собой. Только потом оказалось, что закрыть собой он может род, земли, честь, имя — кого угодно, кроме нее в нужный момент.— Он научился этому не у вас, — сказала она.— Знаю.Дверь закрылась между ними.Алиана прислонилась к ней спиной и только теперь позволила себе дрожать.Совсем немного.Так, чтобы дети не увидели.Не вышло.Внутренняя дверь скрипнула.На пороге стояли все трое.Лея держала в руках чашку, слишком большую для нее. Мирон — мокрую тряпку. Арсен — маленький кухонный нож, который он явно собирался спрятать за спиной, но передумал.— Мам, — сказала Лея, — мы теперь поедем к драконам?Алиана опустилась на колени.— Мы поедем туда, где попробуют решить за нас.— А мы? — спросил Арсен.— А мы не позволим.Мирон поднял забинтованную ладонь.— Я буду слушать ложь.— Будешь. Но молча, пока я не скажу.Он поморщился.— Это жестоко.— Это жизнь.Лея подошла ближе и обняла Алиану за шею.— А если пламя опять само?— Тогда я буду рядом.— А он?Алиана не спросила, кто. И так знала.— Он будет снаружи.— Почему не внутри?Арсен резко сказал:— Потому что он чужой.Лея прижалась к матери.— Но он смотрел как не чужой.Тишина стала тяжелой.Алиана погладила дочь по волосам.— Иногда люди смотрят правильно слишком поздно.Мирон тихо произнес:— А поздно — это когда уже совсем нельзя?Алиана не сразу нашла ответ.— Поздно — это когда прежнего уже не вернуть.— А новое?Она посмотрела на дверь, за которой на улице стоял Рейнар Моргрейв. Бывший муж. Дракон. Отец по крови. Мужчина с дырками в правде и болью в глазах.— Новое сначала надо заслужить, — сказала она.В этот момент под половицами что-то глухо стукнуло.Раз.Другой.Третий.Алиана поднялась.— Что это?Арсен уже смотрел вниз.— Не знаю.Мирон побледнел.— Там кто-то говорит.— Где?— Под домом.Дом у них не имел подвала.По крайней мере, Алиана была в этом уверена пять лет.Доски у рабочего стола снова дрогнули. Тайный отсек, куда она спрятала папку с документами, сам собой приподнялся. Из щели потянуло холодом и старой золой.Лея всхлипнула:— Мам, там огонь.Алиана подошла медленно.Под половицей светилась тонкая красная линия, складываясь в знак, которого она никогда не видела, но память Алианы Морвель узнала сразу.Родовое пламя.Только не Моргрейвов.Древнее.Первое.На доске проступили слова, выжженные изнутри:«Трое без имени найдены. Проверка началась».А под ними — свежая строка, появившаяся уже на глазах:«Мать не вписана в право защиты».Алиана смотрела на горящие буквы и чувствовала, как весь дом становится слишком маленьким для надвигающейся беды.Потом доски вспыхнули серебром, и голос, старый, сухой, нечеловеческий, произнес из-под пола:— Явиться к родовому пламени до заката. В случае отказа дети будут признаны свободными от материнской опеки.Лея закричала.Арсен вспыхнул огнем.Мирон прошептал:— Это не ложь.Алиана медленно выпрямилась.Вот теперь все стало ясно.Совет не собирался ждать до завтра. Рейнар не успеет их защитить снаружи. Закон уже проник в дом.Она взяла детей за руки.И впервые за пять лет по-настоящему испугалась не того, что их найдут.А того, что их могут забрать правильно. По закону. Под печатью. С красивыми словами о родовом пламени.За дверью резко ударили.— Алиана! — крикнул Рейнар. — Что произошло?Она посмотрела на горящие буквы.Потом на детей.И ответила так тихо, что услышали только они:— Нас вызывают на проверку. Сегодня.

Глава 4. Я не отдам тебе детей