л с видом человека, которого втянули в крайне неприятное, но важное заседание.— Если Колыбель будет говорить слишком громко, я уйду, — предупредил он.На камне вспыхнула строка:«Согласие ребенка услышано».Мирон моргнул.— О. Вежливо.Орен пробормотал:— Надо брать пример с древней Колыбели. Никогда не думал, что скажу это.Колыбель:«Назови страх силы».Мирон сжал забинтованную ладонь.— Я боюсь, что правда делает больно. Что если я скажу правду, мама заплачет, Арсен вспыхнет, Лея испугается, Рейнар станет грустным, а плохие люди разозлятся. Боюсь, что если не скажу — будет хуже. И тогда все равно виноват я.Алиана закрыла глаза.Ее маленький мальчик. Слишком много слышащий. Слишком рано поставивший себя между ложью и всеми остальными.Колыбель:«Назови границу».Мирон поднял голову.— Я буду говорить правду, когда от нее зависит жизнь, свобода или выбор. Но я не обязан слушать все. Не обязан быть чужой совестью. И если правда слишком большая, я могу попросить помощи.Черно-белая линия вспыхнула и мягко обвила его запястье, не сжимая.«Мирон. Истина без самопожертвования. Принято».Мирон сразу отошел к Алиане и уткнулся ей в бок.— Все. Я официально устал.— Принято, — сказала она.Лея вышла последней.Она шла медленно, с деревянным драконом в руках. На полпути остановилась и оглянулась на Селену.— Вы тоже смотрите?Селена вздрогнула.— Если позволишь.— Смотрите. Вы помогли.Селена закрыла рот рукой.Лея подошла к Колыбели.Алиана встала рядом. Рейнар — чуть дальше. Дочь сама поманила его ближе.— Вы тоже. Но не слишком.Он послушно остановился там, где она показала.Колыбель:«Назови страх силы».Лея смотрела на белое пламя.— Я боюсь памяти. Боюсь видеть, как люди делают плохое. Боюсь, что если покажу, все будут плакать. Боюсь, что если не покажу, плохое спрячется и вернется. И еще боюсь забыть первую маму, если буду любить эту маму.Алиана зажала губы, чтобы не заплакать.Но Лея увидела.— Мам, можно плакать.— Спасибо.Серебряная искра поднялась над Колыбелью.На миг в ней проступило лицо прежней Алианы. Очень мягко. Только для них. Может, для всех. Алиана не знала.Лея улыбнулась сквозь слезы.Колыбель:«Назови границу».Лея прижала дракона к груди.— Я буду показывать память, когда хочу помочь правде. Но не буду показывать все, если мне больно. Я могу закрыть дверь. Мама может помочь закрыть. И если память приходит сама, она должна сначала постучать.Серебряный свет лег вокруг нее тонким кольцом.«Лея. Память без принуждения. Принято».Алиана обняла дочь, не дожидаясь разрешения древних камней.Теперь Колыбель повернулась к ней.Да, именно повернулась. Не физически. Но весь воздух в пещере стал смотреть на Алиану.«Первый защитник должен назвать страх и границу».Рейнар напрягся.Дети обернулись к ней.Алиана почувствовала, как пересохло во рту.Вот оно.— Я боюсь, — сказала она. Голос сначала был хриплым, но она заставила себя говорить ровно. — Боюсь, что однажды не смогу защитить их. Боюсь, что моя любовь станет клеткой, потому что после всего пережитого я слишком сильно хочу держать их рядом. Боюсь, что иногда во мне все еще болит та прежняя жизнь, из которой я ушла. И стыжусь этого, хотя не должна.Лея сразу схватила ее за руку.Арсен встал ближе.Мирон шепнул:— Чисто.Алиана вдохнула.— Моя граница: я решаю за них, пока они малы и пока решение защищает их жизнь. Но я не буду владеть ими вместо рода. Буду спрашивать, когда они способны ответить. Буду отпускать там, где страх хочет сжать сильнее. И если моя боль начнет говорить вместо любви, я позволю тем, кому доверяю, остановить меня.Колыбель вспыхнула белым.«Алиана Морвель. Мать без владения. Первый защитник. Принято».Она чуть не упала.Рейнар сделал движение, но остановился. Тогда Арсен и Мирон сами подхватили ее с двух сторон, а Лея обняла спереди.— Мы держим, — сказал Арсен.— Пока не очень крепко, — добавил Мирон. — Но морально сильно.Алиана рассмеялась сквозь слезы.Колыбель повернулась к Рейнару.В пещере стало тихо.«Кровь отца должна назвать дар без власти».Рейнар вышел к камню.Без меча.Он оставил его у стены еще перед началом выбора.— Я боюсь, — сказал он, и голос его был низким, почти сорванным, — что всегда буду тем, кто молчал в Белом зале. Боюсь, что дети увидят во мне не защиту, а дверь, через которую к ним пришла боль. Боюсь хотеть слишком много: их доверия, ее взгляда, места рядом. Боюсь, что моя вина станет способом привязать их ко мне.Алиана смотрела на него.Не отвернулась.Он продолжил:— Моя граница: я даю кровь Моргрейвов как защиту, но не как цепь. Даю имя, если они захотят, но не требую. Даю обучение, если позволят, но не власть. Даю Алиане право остановить меня. Даю детям право отказать мне. И если однажды они выберут уйти от рода, я не назову это предательством.Золотое пламя поднялось вокруг него.Не как корона.Как снятая цепь.«Рейнар Моргрейв. Кровь без владения. Принято».Берта громко высморкалась в платок.— Пыль у вас тут опять.Орен очень тихо сказал:— Конечно.Колыбель вспыхнула всеми четырьмя цветами: красным, черно-белым, серебряным и золотым. Над именами детей появилась новая строка:«Мягкая смешанная клятва готова».А потом, прежде чем кто-то успел выдохнуть, черная трещина рассекла пламя.Голос Карра ударил по пещере:— Не завершена.Орен выхватил клинок.Рейнар мгновенно встал перед детьми.Из трещины вышел не Карр.Вышла тень.Тонкая, вытянутая, в очертаниях человека, но с лицом самого советника. Черный слепок, оставленный им через камертон, через клятвы, через страхи, которых он успел коснуться.— Думали, уничтожили инструмент — уничтожили меня? — прошипела тень.Мирон побледнел.— Это не он полностью. Но ложь настоящая.Тень Карра подняла руку.— Для завершения клятвы требуется последнее условие. Ребенок должен отказаться от права мести.Арсен вздрогнул.Тень повернулась к нему.— Ты хочешь сжечь меня. Скажи, мальчик. Хочешь?Арсен побледнел.Огонь вспыхнул на его пальцах.— Хочу, — прошептал он.Алиана шагнула к нему, но Колыбель вспыхнула:«Ответ должен быть свободным».Тень улыбнулась.— Вот видите. Щит главы желает огня. Тройная линия не готова.Арсен дрожал.Рейнар опустился рядом.— Посмотри на меня.— Не надо!— Я тоже хочу его убить.Все замерли.Рейнар говорил тихо.— За тебя. За Мирона. За Лею. За вашу мать. За мою мать. За пять лет. Я хочу. Это правда.Арсен смотрел на него широко раскрытыми глазами.— Тогда почему не убили?— Потому что тогда он стал бы моим выбором. А я не хочу, чтобы он был главным в моей крови.Огонь на руках Арсена дрогнул.Алиана опустилась с другой стороны.— Злиться можно. Хотеть ударить можно. Но месть не должна держать твой огонь за руку.Арсен зажмурился.Слезы потекли по лицу.— Я хочу, чтобы он боялся.Мирон сел рядом.— Он уже боится.Лея добавила:— Очень.Арсен всхлипнул.— Я не буду отдавать ему свой огонь.Колыбель вспыхнула.Тень Карра дернулась.— Недостаточно! Все трое должны…Мирон поднял голову.— Я отказываюсь от мести правдой. Я не буду лгать, чтобы сделать ему больнее. Даже ему.Черно-белый свет ударил в тень.Лея, плача:— Я отказываюсь показывать память только чтобы мучить. Даже если он плохой.Серебро вспыхнуло.Алиана посмотрела на тень.— Я отказываюсь растить детей вокруг ненависти к вам.Рейнар добавил:— Я отказываюсь делать месть наследством.Золотой свет сомкнулся с белым.Тень Карра закричала.— Слабые!Берта шагнула вперед и сказала:— Нет. Просто не твои.И зачем-то бросила в тень пирог.Пирог прошел насквозь, но момент был настолько нелепым, что Мирон прыснул.Арсен тоже.Лея сквозь слезы хихикнула.Смех детей оказался сильнее, чем удар.Тень Карра рассыпалась черной пылью.Колыбель вспыхнула так ярко, что все закрыли глаза.Когда свет погас, на камне горели слова:«Мягкая смешанная клятва завершена».«Тройная линия свободна под защитой матери, с признанной кровью Моргрейвов, без права владения со стороны рода или Совета».«Выбор принят».Тишина была такой глубокой, что Алиана слышала дыхание каждого из детей.Потом Лея прошептала:— Мы выбрали?Мирон прислушался.Улыбнулся устало.— Чисто.Арсен посмотрел на свои ладони.Огонь больше не дрожал.— Мне легче.Алиана опустилась на колени и обняла всех троих.— Все. Все, мои хорошие. Вы сделали.Рейнар стоял рядом.Не вмешивался.Пока Лея сама не протянула ему руку.— Идите сюда. Вы тоже были.Он медленно опустился рядом.Не обнял первым.Ждал.Лея потянула его за рукав. Мирон вздохнул и подвинулся. Арсен после долгой паузы не ушел.Рейнар обнял их осторожно, как всегда теперь делал все с ними.Алиана оказалась рядом. Слишком близко. Его рука не коснулась ее спины, остановилась в воздухе и опустилась.Он помнил границу.Она тоже.И все равно в этом тесном круге на холодном камне было что-то, чего у них раньше не было.Не прощение.Не возвращение.Но, может быть, первый настоящий общий выдох.А наверху, над замком Моргрейвов, в этот момент зазвонила родовая книга.Не тревогой.Не созывом.Признанием.И по всей столице начали гаснуть красные полосы подготовки к Выбору.Одна за другой.Пока не остался только рассвет.

Глава 15. Селена предает своих