но, что он врезался в ладонь.— То есть детей.— Или меня.— Или меня, — сказала она.Он не ответил.Мирон прошептал:— Чисто.Позже, когда дети снова были в комнатах, Алиана сидела у окна и смотрела на темный двор.Арсен спал на диване с деревянным драконом на груди. Мирон свернулся рядом, упрямо держа повязку наружу, чтобы «если что, сразу видно было раненного героя». Лея лежала на кровати, но не спала. Она смотрела на мать.— Мам.— Что, родная?— Если книга попросит цену, ты не отдавай себя.Алиана подошла к ней.— С чего ты взяла?— Я видела. Не полностью. Как будто ты стоишь в огне, а мы зовем.Алиана легла рядом и обняла дочь.— Сны после такого дня могут быть страшными.— Это не сон.Алиана молчала.— Мам, обещай.— Я не отдам себя.— Совсем?— Совсем.Лея подумала.— И нас.— И вас.— И папу?Вопрос был тихий, сонный и ударил сильнее, чем должен был.Алиана закрыла глаза.— Он взрослый дракон. Пусть сам старается не отдавать себя.— Он грустный.— Многие виноватые люди грустные.— А ты грустная?— Очень.— Ты виноватая?— Нет.— Тогда почему?Алиана поцеловала дочь в лоб.— Потому что иногда боль приходит не за виной. Просто приходит и садится рядом.Лея зевнула.— Прогони ее.— Стараюсь.— А папа поможет?Алиана долго молчала.— Не знаю.Лея уснула, не услышав ответа.Алиана сидела рядом еще долго.Пока за дверью не послышались шаги.Один раз.Второй.Третий.Не скрытые.Знакомые.Она вышла в гостиную и открыла дверь раньше, чем Рейнар постучал.Он стоял в коридоре.Без плаща, без воинов, с темным следом клятвы на шее.— Что?— Орен нашел карту нижнего архива. Есть ход, который не проходит через главный зал.— Хорошо.— Мы можем идти через час.— Дети?— Лирана дала им сонный отвар. Без подавления дара. Она останется с ними. Берта тоже.— Я сама проверю.— Конечно.Он сказал это сразу.Без спора.Алиана вдруг устала от его послушания почти так же, как раньше уставала от его молчания.— Рейнар.— Да?— Не думайте, что если сегодня вы помогли, вчера защитили, завтра поведете в архив, то это путь обратно.Он долго смотрел на нее.— Я не думаю.— Думаете.— Надеюсь, — сказал он тихо. — Это другое.Алиана сжала пальцы.— Не надо.— Не могу.— Это ваша проблема.— Знаю.— Я не вернусь в старый брак. Даже если вы докажете, что вас связали. Даже если снимете блок с имен. Даже если дети однажды назовут вас отцом.Он побледнел, но не перебил.— Та женщина, которая была вашей женой, умерла у ворот. Я осталась вместо нее. И я не позволю вам любить меня как продолжение той Алианы, которую вы потеряли.— Я вижу разницу.— Нет. Пока нет.— Тогда научи.Она резко подняла глаза.— Не смейте перекладывать это на меня.Он замер.— Простите.— Вот. Опять. Вы даже каяться не умеете нормально. То молчите, то просите так, будто я должна выдать вам инструкцию.— Наверное, должна, если я хочу не ранить тебя снова.— Нет. Вы должны сами смотреть, думать и останавливаться до того, как раните.Он опустил голову.— Ты права.— Я знаю.На этот раз рядом не было Мирона, чтобы сказать «чисто».И Алиана почти пожалела.Потому что не хотела сама решать, насколько правдивым был этот мужчина сейчас.Она закрыла дверь, проверила детей, поговорила с Лираной и Бертой, взяла папку с документами, ключ Илвы и маленький нож для бумаги, который все еще был смешным оружием, но уже стал привычным.Через час они стояли у служебной лестницы в западной части замка.Рейнар, Алиана, Орен и двое воинов Моргрейвов.Берта перед уходом сунула Алиане в руку завернутую лепешку.— На случай, если древняя мерзость кормить не будет.— Спасибо.— И не геройствуй. У тебя трое детей и незаконченный скандал.— Постараюсь.— Плохое слово.— Вернусь.— Лучше.Орен шел первым с картой. Он выглядел слишком довольным для человека, собирающегося в запретный архив.— Ненавижу такие места, — сказал он. — Обычно там сыро, страшно и много юридических покойников.— Вы всегда столько говорите? — спросила Алиана.— Когда нервничаю.— Вы нервничаете?— Конечно. У вас бывший муж-дракон, трое детей с древней кровью, советник с манией контроля, мать мужа с клятвой на горле и архив, который мог сожрать имена. Я бы насторожился, если бы мне было спокойно.Рейнар сухо сказал:— Дверь близко.Они спустились на два уровня ниже кухни. Потом еще ниже, туда, где стены стали влажными, а воздух пах железом и старым пеплом. Факелы здесь горели не желтым, а синим. На камнях проступали знаки Моргрейвов, но рядом с ними — печати Совета. Точно как в видении Леи.Черная дверь стояла в конце узкого коридора.Большая. Гладкая. Без ручки.На ней были три углубления.Кровь главы.Печать хранителя.Ключ устава.Орен остановился.— Дальше без шуточек.— Наконец-то, — сказал Рейнар.— Не радуйтесь. Мне самому неприятно.Алиана достала ключ Илвы.Он нагрелся в пальцах.Рейнар подошел к первому углублению и провел кинжалом по ладони. Кровь упала на камень. Дверь глухо вздохнула.Орен приложил к второму углублению белую королевскую печать.— Это не печать хранителя, — сказал Рейнар.— Зато официальная. Иногда старые двери любят власть больше инструкции.Дверь дрогнула, но не открылась.Алиана вставила ключ в третье углубление.Повернула.Внутри что-то щелкнуло.Черная поверхность двери вспыхнула строками.Они появлялись быстро, одна за другой:«Кровь главы признана».«Внешний надзор признан».«Устав рода признан».Потом пауза.И новая строка:«Материнская запись не завершена».Алиана перестала дышать.Рейнар повернулся к ней.Дверь написала еще:«Для завершения требуется имя матери, кровь детей и отказ рода от единоличного права».Орен тихо сказал:— А вот это уже весело.Рейнар шагнул ближе к двери.— Я отказываюсь от единоличного права рода.Дверь не открылась.Строка вспыхнула красным:«Отказ главы недостаточен. Требуется подтверждение рода или разрушение первичного отречения».Алиана сжала папку.— Значит, ищем отречение.Черная дверь наконец раскрылась.За ней было не темно.За ней горели сотни тонких огоньков — красных, золотых, серебряных, черных. Они плавали в воздухе над полками, сундуками, каменными столами и запечатанными книгами.Нижний архив Моргрейвов оказался огромным.И живым.Где-то в глубине плакал ребенок.Алиана шагнула вперед.Рейнар попытался остановить ее, но вспомнил вовремя и убрал руку.— Осторожно.— Я уже поняла, что у вас в роду это любимое бесполезное слово.Они вошли.Дверь закрылась за спиной.Огоньки дрогнули.И в самом дальнем конце архива, на черном каменном столе, сама собой раскрылась тонкая книга.На первой странице горели три имени.Арсен.Мирон.Лея.А под ними четвертая строка, недописанная, но уже живая:Алиана Морвель — мать и…Дальше буквы были залиты черной кровью.Орен прошептал:— Нашли.И тут из тени между полками раздался голос Карра:— Очень хорошо. Вы сами привели нас к записи, которую я не мог открыть пять лет.

Глава 9. Архив, где прячут кровь