лохо.— Но держусь.Женщина вдруг улыбнулась.Неприятно.— Вы все равно опоздали, лорд Моргрейв. Совет уже знает: девочку нельзя оставлять рядом с матерью. Мать усиливает неконтролируемые вспышки. Так записано в ночном наблюдении.— Каком наблюдении? — спросила Алиана.Рейнар выпрямился.— В комнату никто не входил.— А зачем входить? — женщина посмотрела на окно. — Замок старый. В нем много глаз.Лея тихо заплакала.Арсен вспыхнул раньше, чем Алиана успела его остановить.Не весь.Только руки.Огонь поднялся между ними и женщиной плотной красной стеной. Не бросился вперед, не сжег. Просто отрезал.Щит.Настоящий.Сильнее, чем вчера.Воины Моргрейвов отпрянули. Женщина вскрикнула.— Арсен! — сказала Алиана.— Она хотела Лею!— Я знаю. Но ты сейчас дашь им доказательство.— Пусть докажут, что могут пройти!Огонь глухо заревел. В нем на миг проступили очертания драконьего крыла.Рейнар смотрел на сына так, будто ему одновременно хотелось гордиться и падать на колени от ужаса.— Арсен, — сказал он тихо.Мальчик резко повернул к нему лицо.— Не говорите мне.— Хорошо.— Вы тоже хотели бы, чтобы она была спокойной?Рейнар побледнел.— Нет.Мирон прошептал:— Чисто.— А Совет хочет.— Да.— Почему?Рейнар посмотрел на Лею.Та стояла у стены, маленькая, дрожащая, с серебряными искрами у ресниц.— Потому что ее дар может показать то, что они прячут.Арсен медленно перевел взгляд на женщину в платье служанки.— Тогда я правильно сделал щит.— Да, — сказал Рейнар. — Но сейчас надо убрать огонь. Не ради нее. Ради Леи.Арсен тяжело дышал.Алиана подошла к нему сбоку, осторожно, чтобы не пересечь пламя.— Сын.Он не смотрел.— Сын, посмотри на меня.— Я устал быть осторожным.— Знаю.— Они приходят даже ночью.— Знаю.— Они не остановятся.— И мы тоже.Он наконец посмотрел на нее.Огонь дрогнул.— Если я уберу, она опять попробует.— Нет. Теперь она пойдет туда, где мы сможем задать вопросы уже при свидетелях.— Совет ее отпустит.— Возможно.— Тогда зачем?— Затем, что каждая их попытка становится нашей бумагой.Мирон вздохнул:— Мама опять про бумаги.— Бумаги переживают огонь, — сказала Алиана. — Иногда.Арсен медленно опустил руки.Щит погас.На каменном полу остался красный полукруг, будто его выжгли раскаленным железом.Рейнар посмотрел на след.— Родовой щит главы.— Что? — спросила Алиана.Он не успел ответить.Из-за поворота коридора появилась Илва Моргрейв.В строгом темно-зеленом платье, с идеально убранными волосами и лицом, на котором не было ни следа утренней растерянности. Только глаза слишком быстро нашли костяную иглу на полу, потом женщину, потом красный след от щита.— Что произошло?Берта, которая вышла из соседней комнаты в халате и с тяжелым подсвечником в руке, ответила раньше всех:— Завтрак по-моргрейвски, похоже. Вместо каши — яд, вместо доброго утра — нападение.Илва не посмотрела на нее.— Рейнар?— Женщина пыталась проникнуть к детям под видом служанки.— Кто она?— Писец Совета.Илва перевела взгляд на женщину.Та вдруг сказала:— Я действовала по распоряжению внутреннего наблюдения.— Чьего? — спросила Илва.Женщина опустила голову.— Вашего, леди.Тишина стала острой.Рейнар медленно повернулся к матери.— Нет, — сказала Илва.Мирон нахмурился.— Не ложь.Алиана почувствовала, как сердце ударило в ребра.Илва побелела.— Я не отдавала такого приказа.Мирон прислушался, морщась.— Это тоже не ложь.Берта фыркнула:— Чудненько. У нас утро раздвоилось.Алиана смотрела на Илву.— Объясните.— В замке есть старые распоряжения, — сказала Илва. — Некоторые действуют автоматически, если родовое пламя считает детей нестабильными.— Автоматически? — Алиана шагнула к ней. — Кто вписал туда мою дочь?— Я не знала, что приказ активируется.— Но приказ существовал.Илва молчала.— Для кого он был создан? — спросил Рейнар.Его голос стал страшно тихим.Илва посмотрела на него. И впервые Алиана увидела: леди Моргрейв боится не Карра, не Совета, не скандала.Сына.Того, что он сейчас поймет.— Для детей древней линии, — сказала она.— Для моих детей?— Тогда мы не знали…— Для моих детей? — повторил Рейнар.Мирон тихо ответил вместо нее:— Да.Илва закрыла глаза.Рейнар отступил на полшага, будто его ударили.Алиана прижала Лею к себе.— То есть еще до рождения моих детей в замке существовал приказ усыпить ребенка с нестабильным даром?— Не усыпить навсегда, — резко сказала Илва. — Успокоить. Изолировать. Защитить от вспышки.— От матери?— От всех.— Как удобно.— Ты не понимаешь, что такое древняя кровь.— А вы не понимаете, что такое ребенок.Лея вдруг подняла голову.— Я не опасная.Илва посмотрела на нее.На этот раз не холодно.С болью.— Я знаю.— Врете? — спросила Лея и тут же повернулась к брату. — Мирон?Мирон прислушался.— Нет. Она правда знает.— Тогда почему меня хотели усыпить?Илва не смогла ответить.А это, возможно, было хуже ответа.Рейнар приказал воинам:— Взять писца под стражу. Никто из Совета не приближается к этим комнатам без моего личного разрешения и разрешения Алианы.— Лорд, — осторожно сказал один из воинов, — разрешение госпожи Морвель тоже указывать в приказе?Рейнар посмотрел на Алиану.— Да.В глазах воина мелькнуло удивление, но он поклонился.— Будет исполнено.Карр пришел через десять минут.Слишком быстро, чтобы быть случайностью.В коридоре уже собрались свидетели: Берта, Нелла, Сора, лекарь Лирана с письменным заключением, двое воинов Моргрейвов, старший слуга, Илва, Рейнар, дети и Алиана. Женщина-писец стояла у стены под охраной, бледная, но уже успевшая восстановить выражение служебной невиновности.Карр вошел с двумя советниками и сразу остановился, оценив расстановку.Он ожидал перепуганную мать и плачущих детей.Получил полный коридор свидетелей.Алиана почти увидела, как он перестраивает план.— Утро выдалось беспокойным, — сказал он.— Для вашей писца особенно, — ответила Алиана.— Насколько я понимаю, произошло недоразумение.Берта подняла руку:— Я свидетель. Недоразумение было с иглой.Карр не удостоил ее взглядом.— Младшие сотрудники иногда неверно трактуют распоряжения безопасности.— Особенно когда приходят с сонным ядом к пятилетней девочке, — сказала Алиана.— Девочка — носитель опасного дара.Лея вздрогнула.Арсен вспыхнул снова, но теперь только тонкой линией вокруг запястий.Алиана положила руку ему на плечо.Мирон вышел вперед.— Вы сказали «опасного», а подумали «полезного».Карр наконец посмотрел на него.— Твой дар требует обучения.— Ваши мысли требуют стирки.Берта кашлянула так, будто подавилась смехом.Алиана строго сказала:— Мирон.— Молчу.Карр сделал знак одному из своих людей.— Запишите проявление неконтролируемого дара истины.— Запишите попытку подмены темы, — сказала Алиана. — Мы говорим о проникновении в комнаты детей с ядом.— Успокоительное средство.— Яд, — сказала лекарь Лирана.Карр повернулся к ней.— Магистр?Лирана подняла небольшой пузырек, найденный при писце.— Состав не предназначен для ребенка такого возраста без точной дозировки. Учитывая драконью кровь, последствия непредсказуемы. Сон мог перейти в глубокое подавление дара.— Но не смерть, — сказал один из советников.Алиана медленно повернула к нему голову.— Какое облегчение. Моего ребенка могли не убить, а всего лишь подавить. Где мне расписаться в благодарности?Советник отвел глаза.Рейнар стоял молча.Но Алиана чувствовала его ярость, как жар от печи. Он держал себя ровно. Хорошо держал. Потому что понял: сорвется — Карр получит удобный повод.Карр тоже понял и слегка разочаровался.— Вопрос будет рассмотрен после заседания, — сказал он. — Сейчас первоочередная задача — определить порядок защиты детей.— Наша первоочередная задача — убедиться, что их не пытаются отравить под видом защиты.— Вы драматизируете.— Я мать. У меня профессиональная привычка драматизировать, когда к моим детям приходят с иглой.Мирон вдруг схватился за голову.Алиана сразу обернулась.— Что?— Много. Слишком много.— Чего?— Клятв.Он пошатнулся.Арсен подхватил его за локоть.— Мирон?Мальчик зажмурился.— Они все сейчас говорят внутри. У них у всех есть клятвы. У Карра черная. У писца серая. У леди Илвы…Он замолчал.Илва побледнела.Рейнар сделал шаг:— Что у моей матери?Мирон открыл глаза.— Больная.— Что значит больная? — спросила Алиана.— Клятва как нитка с узлами. Если дернуть, ей больно. Если не дергать, она душит кого-то другого.Илва медленно прислонилась к стене.Карр сказал резко:— Достаточно. Дар ребенка нестабилен и не может служить основанием для…— Он и не служит, — перебила Алиана. — Он задает вопросы. А вы почему-то очень нервничаете из-за вопросов пятилетнего мальчика.Мирон вдруг поднял руку и указал на женщину-писца.— Она не знает, кто дал приказ. Ей передали через печать. Печать была с знаком леди Илвы, но голос не ее.Рейнар повернулся к писцу.— Кто говорил?— Я не знаю.— Ложь? — спросила Алиана.Мирон прислушался.— Нет. Она правда не знает. Но голос был мужской.Карр холодно улыбнулся.— В замке Моргрейвов немало мужчин.— Да, — сказал Мирон. — Но она боится смотреть на вас.Все взгляды сошлись на Карре.Писец дернулась.Карр даже не моргнул.— Ребенок делает опасные выводы.— Ребенок слышит то, что взрослые прячут, — сказал Рейнар.Карр повернулся к нему.— Именно поэтому его необходимо обучать под контролем Совета.— Нет.— Вы не понимаете последствий.— Понимаю. Вы получите детей в руки и назовете это обучением.— У вас нет доказательств.Алиана улыбнулась.— Пока.Это «пока» ему не понравилось.Очень.Заседание перенесли не в зал Совета, а в Большой родовой зал Моргрейвов. Формально — потому что дети были под временной защитой рода. Фактически — потому что Карр хотел играть на чужой территории, где стены сами могли стать свидетелями против Алианы.Но замок после утренней попытки с иглой уже не казался ему таким послушным.Пока они шли к залу, Алиана заметила: слуги смотрят иначе. Вчера — с любопытством и настороженностью. Сегодня — с тревогой. Кто-то кланялся ей слишком глубоко. Кто-то шептал имя Леи. Кто-то, увидев Арсена, быстро отступал к стене, но не от отвращения — от страха перед силой, которую у пятилетнего ребенка никто не ждал.Алиане это не нравилось.Страх легко превращается в поклонение, а поклонение — в клетку.У дверей зала Рейнар остановился.— Алиана.Она не обернулась.— Чт