ли для этого надо забрать меня у мамы, я не буду вашим главой. Если надо, чтобы Лея плакала, я не буду. Если надо, чтобы Мирона заставляли слушать ложь, я не буду. Можете не вписывать.Алиана почувствовала, как у нее дрогнули колени.Рейнар закрыл глаза.На лице лорда Вистана проступило что-то человеческое. Наконец.— Мальчик, ты не понимаешь, от чего отказываешься.Арсен сказал:— А вы не понимаете, что хотите взять.Мирон подошел к брату.— Я тоже не буду. Там слишком много лжи.Лея встала рядом с ними.— А я буду только там, где мама.Трое.Опять трое вместе.Не наследники, не древняя линия, не ключи.Дети.Карр увидел, что зал дрогнул.— Эмоциональная сцена не должна влиять на решение рода.Орен хмыкнул:— А подделанное отречение, видимо, должно было.Илва, держась за край стола, поднялась.— Я голосую за отказ рода от единоличного права.Лорд Вистан резко повернулся к ней.— Илва!— Я уже достаточно выбрала род против совести.Черная клятва на ее шее ударила снова. Она пошатнулась.Рейнар сделал шаг, но снова остановился.Илва выстояла.Еще одна женщина, пожилая леди с серебряной косой, тихо сказала:— Я голосую за отказ.Карр резко посмотрел на нее.— Леди Эйра.— Я тоже молчала пять лет назад, — сказала она. — Думала, если глава не спорит, мне не положено. Довольно.Третий старший Моргрейв, широкоплечий мужчина с седой бородой, долго смотрел на Арсена.— Мальчик с таким щитом не должен расти в ненависти к собственному роду.— Тогда не ведите себя так, чтобы он вас ненавидел, — сказала Берта.Он неожиданно кивнул ей.— Справедливо. Я голосую за отказ.Остался Вистан.Карр смотрел на него с яростью.Рейнар — молча.Алиана — не моргая.Вистан провел рукой по лицу.— Если мы это сделаем, род изменится.— Да, — сказал Рейнар.— Необратимо.— Да.— И ты все равно просишь?Рейнар посмотрел на детей.Потом на Алиану.— Нет. Не прошу.Он положил ладонь на стол.— Я, как глава рода Моргрейвов, первым отказываюсь от единоличного права рода на Арсена, Мирона и Лею. Они не принадлежат роду. Они принадлежат себе. До их совершеннолетия первое право защиты принадлежит их матери, Алиане Морвель. Род может защищать, учить и признавать их только с ее согласия и с согласия самих детей в тех вопросах, где они способны его выразить.Пламя в чашах люстры вспыхнуло золотом.Род слышал.Рейнар посмотрел на Вистана.— Теперь решайте, каким родом вы хотите быть.Вистан долго молчал.Потом медленно поднялся.— Я голосую за отказ.Карр резко побледнел.Алиана не успела выдохнуть.Потому что зал ответил.Не люди.Замок.Стены дрогнули. В камне прошел низкий гул. Где-то далеко, в нижнем архиве, открылась книга. Золотые линии вспыхнули на полу, потянулись к детям и Алиане.Лея испуганно схватила ее руку.Мирон зажмурился.Арсен поднял ладони, но огонь не вспыхнул.Вместо этого прямо в воздухе перед ними появились строки:«Отказ рода принят».«Материнская запись продолжается».«Требуется кровь детей».Алиана опустилась на колени перед тройней.— Нет.Рейнар резко шагнул к строкам.— Моя кровь вместо их.Строки потемнели:«Недостаточно».— Моя и кровь рода, — сказал он.«Недостаточно».Карр вдруг рассмеялся.Тихо.Почти с наслаждением.— А вот теперь вы сами дошли до того, чего так боялись. Древнее право требует кровь детей. Не символ. Не подпись. Кровь. И если мать откажется, запись не завершится. Если согласится — признает власть пламени над ними.Алиана медленно повернулась к нему.— Сколько крови?Карр улыбнулся.— Достаточно, чтобы пламя убедилось.— Сколько?Он молчал.И это был ответ.Не капля.Рейнар встал перед ней.— Нет.— Не вам решать.— Алиана.— Не вам.Арсен вдруг сказал:— Я дам.— Нет, — сказала Алиана.— Мам…— Нет.Мирон поднял руку:— Если надо всем троим, я тоже.— Нет.Лея заплакала.— Я не хочу, но если без этого тебя заберут…— Нет!Голос Алианы сорвался.Зал замер.Она обняла всех троих, прижимая к себе так крепко, будто могла закрыть их от самого древнего огня.— Никакое имя не стоит вашей крови. Никакая книга. Никакой род. Никакое право. Слышите?Арсен прошептал:— Но если не закончить…— Я найду другой способ.Карр сказал мягко:— Нет другого способа.И тут Мирон поднял голову.Слезы текли по его лицу, но взгляд был ясный.— Ложь.Все замерли.Карр перестал улыбаться.Мирон смотрел не на него. На горящие строки.— Не кровь детей. Кровь, которая держала их жизнь.Орен резко выдохнул.— Материнская.Рейнар побледнел.Алиана посмотрела на строки.— Моя?Мирон прислушался.— Да. Он хотел, чтобы ты думала про нас. Но книга просит не нашу кровь. Она просит ту, что уже была с нами с самого начала.Лея всхлипнула:— Мам, нет.Арсен схватил ее за руку.— Ты обещала не отдавать себя.— Я не отдаю себя, — сказала Алиана тихо.Рейнар опустился рядом.— Нельзя. Мы не знаем цену.— Зато знаем, что Карр соврал.— Алиана…— Вы слышали Мирона.— Да. И я слышу себя. Я не хочу снова стоять и смотреть, как тебе больно.Она посмотрела на него.Впервые за весь день по-настоящему.— Тогда не стойте. Держите детей.Он замер.Дети тоже.— Что?— Если пламя ударит, они испугаются. Держите их. Не как наследников. Как детей.Рейнар побледнел сильнее, чем перед боем.Для него, видимо, это было страшнее архива.Арсен сделал шаг назад.— Я не…Алиана взяла его лицо в ладони.— Ты не обязан. Но если сможешь — позволь ему быть рядом. Только сейчас. Ради меня.Арсен смотрел ей в глаза.Потом медленно кивнул.Рейнар опустился на колени рядом с ними.Не притянул детей.Просто раскрыл руки и ждал.Лея первая шагнула к нему, плача. Потом Мирон, настороженно. Арсен последним. Он не обнял Рейнара, но встал так близко, что плечом коснулся его руки.Рейнар закрыл глаза на одно мгновение.Потом обнял их.Осторожно.Как самое хрупкое в мире.Алиана поднялась.Берта прошептала:— Девочка…— Все будет хорошо.— Вот сейчас не ври старшим.Алиана почти улыбнулась.Потом подошла к горящим строкам.— Куда?Строки растаяли, и на столе перед ней появилась тонкая чаша из черного камня.Она взяла нож для бумаги.Смешное оружие.Но для крови хватит.Рейнар резко сказал:— Моим клинком. Он чище.— Нет.Она посмотрела на маленький нож.— Этот со мной с того дня, как я начала защищать себя сама.И провела лезвием по ладони.Боль была резкой, живой, правильной.Кровь упала в чашу.Раз.Два.Три.Пламя вспыхнуло.Не золотом.Не красным.Белым.И в этом белом огне Алиана услышала три первых крика.Арсен.Мирон.Лея.Потом свой голос, измученный, хриплый:«Живые? Марта, они живые?»И голос старухи:«Все трое, дурная девка. Все трое дерутся за жизнь».Белое пламя поднялось к потолку.Строки вспыхнули:«Материнская кровь признана».«Первый защитник признан».«Имена готовы к вписанию».Карр закричал:— Нет!Он бросился вперед, выхватывая из рукава черный осколок — тонкий, острый, как кусок ночи.Осколок камертона.Рейнар не успевал.Орен был слишком далеко.Алиана стояла у чаши, с окровавленной рукой.И тогда Илва Моргрейв сделала первый правильный выбор в своей жизни слишком поздно, но все же не опоздав окончательно.Она встала между Карром и Алианой.Черный осколок вошел ей под ребра.Зал взорвался криком.Рейнар дернулся, но дети были у него на руках. Он не бросил их.Илва схватила Карра за запястье.— Беги, Алиана, — прошептала она. — К книге.Карр вырвал осколок.Илва упала.Белое пламя стало красным.Алиана прижала раненую ладонь к груди, схватила чашу и повернулась к Рейнару.— Детей!Он поднялся с ними.Арсен уже плакал и злился одновременно. Мирон кричал, что Карр лжет, лжет, лжет. Лея тянулась к бабушке и плакала:— Она же выбрала! Мама, она выбрала!Рейнар смотрел на Илву так, будто у него снова вырывают сердце.Но не выпустил детей.Алиана увидела это.Увидела и запомнила.Он не бросил их даже ради матери.Карр отступал к двери, осколок в его руке чернел от крови Илвы.— Это еще не конец.Алиана посмотрела на него.— Конечно нет.Белое пламя чаши ударило в пол.Далеко внизу, в нижнем архиве, открылась родовая книга.А на стене зала вспыхнула новая строка:«Имена могут быть вписаны только у Первой колыбели».Орен выругался.Рейнар побледнел.Алиана подняла чашу с собственной кровью.— Значит, идем к ней.Карр улыбнулся, стоя у двери.— Если дойдете.И все огни в замке Моргрейвов погасли.

Глава 11. Первая колыбель